Энн закрыла лицо руками, не справившись с эмоциями. Когда Энн убрала руки, перед ней никого не было. Видимо, Брайан предпочел улизнуть, вместо того чтобы поддержать и утешить ее. А может быть, он, как и Джессика, считает ее ведьмой, приносящей несчастье всем, кто попадает в зону действия ее колдов-ских чар.
Как глупо даже думать об этом! – пыталась убедить себя Энн. Я обычная ученица выпускного класса Нашвилла. Какие еще сделки с дьяволом? Мне никогда не удавалось угадать даже, на каком глазу выпала ресница! Я ни разу не выиграла в лотерею или в игровом автомате. У меня напрочь отсутствует интуиция. А о ясновидении я читала только в книжках Стивена Кинга.
День был хуже некуда. Один из тех редких дней, когда ничто не приносит удовлетворения и радости. В школе Энн ловила на себе заинтересованно-изучающие взгляды, и ей казалось, что у всех на повестке дня лишь один вопрос: где Крис и Джессика, которые крутили роман за спиной у дурочки Энн?
После двух пар Энн отпросилась, сославшись на головную боль. Как ни странно, обычно строгий и неумолимый мистер Доулт отпустил ее без лишних вопросов.
На улице было сыро и промозгло. Ночью моросил холодный дождик. Небо заволокли тяжелые свинцовые тучи, и лишь к полудню из-за них выплыло расплывчатое пятно солнца. Мимо пролетали на велосипедах ребята из младших классов, опаздывавшие на уроки второй смены. Ровесники Энн уже давно разбежались по домам, своим и чужим. Лишь Энн не знала, куда пойти. Дома, едва она достигнет нижней ступеньки лестницы, где накануне лежала неестественно вывернутая нога Джессики, ее начнет терзать совесть. Ведь это случилось в ее доме с ее подругой.
Интересно, как там Джессика? Может быть, ей тоже грустно и одиноко в больничной палате? Вчера Джессика наговорила ей много гадостей, обвинив в безумных и страшных преступлениях. Возможно, это было одно из редких проявлений болевого шока или побочное действие обезболивающих лекарств. Как бы Энн хотелось в это верить…
Джессика предала ее, но она была ее единственной подругой. Возможно, если она навестит ее в больнице, принесет фруктов и ее любимых соленых орешков, то Джессика перестанет относиться к ней, как к исчадию ада. Энн даже была готова смириться с тем, что Крис достанется не ей. Пусть они будут счастливы, если действительно любят друг друга.
Сейчас Энн казалось, что они с Крисом никогда особо не понимали друг друга. У них был разный круг общения и интересы. Вернее, это у Криса был свой круг общения и разнообразные интересы. Он любил бейсбол и поло, посещал вместе с Джессикой математические курсы. Они оба собирались поступать в Гарвард и соревноваться, кто быстрее получит Нобелевскую премию.
– Я смотрю, ты не торопишься домой. Что, снова машина сломалась? – Дружный хохот. – Может быть, тебя подвезти?
Энн резко обернулась на окрик. Возле тротуара притормозила «тойота» Джейсона Мирритайма, из открытых окон которой высунулись радостно-ехидные лица одноклассников. Как же она их всех ненавидела! Этих напыщенных отпрысков богатых фамилий, которым не было ни малейшего дела до таких, как она. Они привыкли разъезжать на крутых тачках, тусоваться в элитных ночных клубах, не заботясь о цене выпивки, и проводить уик-энды на Гавайях.
– Спасибо, Джейсон. Я хочу немного прогуляться и подышать свежим воздухом, а то здесь пахнет гнилью.
Джейсон и его дружки явно не ожидали подобного отпора. Во всяком случае, они не нашли, что ответить. Они еще немного проехали параллельно шедшей по тротуару Энн, улюлюкая, словно стая охотников, загонявших обезумевшего от боли и страха зверя.
Устав от долгой ходьбы и недовольного урчания в желудке, Энн остановилась возле большой вывески, стоявшей на железных ножках. Вывеска показалась знакомой, но, лишь прочтя надпись, Энн поняла, насколько сильно зависима от подсознания. Ничем иным она просто не могла объяснить произошедшего. Только подсознательные желания могли привести ее к вывеске, обозначавшей границу частных владений клиники Таэра. Самой дорогой больницы Нашвилла.
Разумеется, родители Джессики не могли допустить, чтобы их дочь мучилась от бессонницы в палате с еще двумя-тремя пациентами городского госпиталя. Нет, маленькой избалованной принцессе полагались лучшие апартаменты. Даже если вместо благовоний в них пахло лекарствами, а вместо роскошного шелкового балдахина над кроватью возвышалась конструкция для вытяжки сломанной ноги.
– Извините, вы не подскажете, в какой палате лежит мисс Хилтон? – с предельной вежливостью спросила Энн, подойдя к стойке регистрации.
Миловидная медсестра, всего на несколько лет старше Энн, сочувственно улыбнулась и набрала на клавиатуре фамилию Джессики.
– Мисс Хилтон в триста пятнадцатой.
– Это на третьем этаже?
– Да-да, справа по коридору. Это ваша подруга?
– Лучшая, – с вызовом, удивившим ее саму, ответила Энн. Она уже порывалась идти к лифту, как услышала почти завистливое признание медсестры:
– У вашей подруги почти что номер люкс из одноименного отеля.
– Да уж… повезло, – с ироничным вздохом произнесла Энн настолько тихо, что медсестре пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее слова. Зато ей не пришлось прилагать никаких усилий, чтобы увидеть в глазах Энн страх.
– Вам… нехорошо? Может быть, принести стакан воды? – робко предложила медсестра, решив, что у Энн обычная для многих женщин боязнь больниц.
– Нет, спасибо. Я хочу поскорее увидеть подругу. – Энн почти бегом направилась к лифту.
Что так насторожило медсестру? Почему она инстинктивно отшатнулась от меня, предложив воду? Может быть, Джессика просила не пускать меня? Сказала, что подруга пыталась убить ее? Что, если у дверей палаты Джессики меня поджидают полицейские?
Энн пришлось в очередной раз сказать себе: не городи чепуху. Ты ни в чем не виновата. Однако аутотренинг оказался бессилен перед волнением, которое охватило Энн, едва она остановилась перед дверью с номером 315.
Энн постучала, но вошла лишь через минуту после того, как Джессика разрешила.
– Убии-и-ийца!!! Проклятая ведьма! Зачем ты пришла сюда?! Тебе мало, что ты сотворила со мной и Крисом?! – Джессика затряслась в рыданиях. Подвешенная кверху нога раскачивалась, словно пьяный часовой.
Энн замерла на пороге. Она-то надеялась на примирение, желала обнять Джессику, сказать, что прощает ее, что отдает ей Криса, если он ей еще нужен…
– Ты убила его… убила. – Лицо Джессики стало багровым, словно на ее шее была удавка.
– Кого? Джессика, о ком ты говоришь?
Страшная догадка пронзила тело Энн раскаленной стрелой. Она чувствовала, как по ее венам растекается обжигающий яд, лишающий ноги и руки чувствительности. Сколько Джессика будет мучить ее? Почему обвиняет ее? Почему гонит прочь? Почему…
– Ты убила Криса. Знала, что даже колдовство не поможет тебе вернуть его любовь… вот поэтому и убила.
– Ч-что? Крис жив. Жив, жив, жив…– Энн присела на корточки, обхватила руками колени, уткнулась в них лицом, продолжая бубнить словно мантру: – Крис жив, жив… я не убивала, не убивала…
– Что за шум? – Та самая миловидная медсестра, что встретила Энн в холле клиники, вбежала в палату. В руках она держала шприц.