— Выходит, вы в качестве стимуляторов банкеты используете?
— Скажете тоже! Банкеты окончательно дискредитированы. Громоздки они и… опасны. А тут скинулись по-быстрому, разложили закуску на старой газетке, собрали по комнатам стаканы — и порядок! Главное в этом деле — молниеносность.
— Ну и что же, стимулирует она?
— Еще как! После такой летучей встречи руки сами собой к работе тянутся. И потом, вы знаете, как складываются иной раз служебные отношения? Плановый отдел гнет линию на то, чтобы все количественные и качественные показатели были тютелька в тютельку, бухгалтерия жмет на экономические данные, а ОТК вообще стоит в стороне и только приглядывается, кого бы покрепче укусить как бракодела. В такой ситуации жить и работать страшнее, чем оказаться в турецкой перестрелке. А вот эти короткие минуты встречи в интимной обстановке сглаживают острые углы и чрезвычайно влияют на квартальные, полугодовые и годовые отчеты. Они выходят из конторы гладенькие, как из-под горячего утюга. Великое дело — мужская солидарность! Так мы и движемся от одной точки подъема к другой…
Собеседники помолчали.
— Ну, а как же все-таки насчет нашего предложения? — спросил хозяин. — Или действительно не отпустят вас?
— Убежден. Ни за какие коврижки! — ответил гость.
— Что же, ничего не поделаешь. А за откровенный рассказ — большое спасибо.
Они расстались. Но не насовсем. Прошло несколько лет, и Корзинкин Стася опять появился в соседней конторе. Его встретили как старого, доброго знакомого.
— Присаживайтесь, рассказывайте, как дела.
Корзинкин тяжело опустился на стул.
— Неважные у меня дела. Чувствую, что пора сходить с дистанции.
И действительно, вид у визитера был неважный. Куда девались прежняя спортивная подтянутость, живой задорный взгляд? У него появились брюшко, тяжелое, прерывистое дыхание, быстрые огоньки во взоре потухли, он весь как-то сник.
— Укатали Сивку крутые горки, — продолжал Корзинкин. — Вот я и вспомнил о вашем прежнем предложении…
Хозяин стыдливо отвел глаза в сторону.
— Так ведь когда это было! С тех пор многое изменилось. И, не хвалясь, скажу: изменилось в лучшую сторону. Богиня удачи коснулась своими крылышками и нас. Теперь и на нашем предприятии никаких склок и раздоров, а единое, согласованное во всех регистрах песнопение.
В это время дверь кабинета открылась, и на пороге появился стройный юноша, еще не расставшийся с институтским значком. В руках он держал пухлый портфель.
— Вызывали?
— Да, есть небольшое дельце. А пока познакомьтесь. — И хозяин кабинета представил Корзинкину Стасе вошедшего: — Инженер Жора Степанчиков. — Потом усмехнулся чему-то и добавил: — Наши, так сказать, молодые ноги…
ТЕПЕРЬ Я ВЕДУЩИЙ…
С некоторых пор я стал задумываться над тем, что занимаю слишком скромное положение в жизни. Конечно, народная мудрость правильно подсказывает, что каждый сверчок должен знать свой шесток. Но, разбредясь по своим шесткам, не совершаем ли мы трагической ошибки, губя, может быть, в самом зародыше заложенные в нас таланты?
Другое дело — голубой экран. К нему прикованы миллионы глаз. Под воздействием излучаемой ими тепловой энергии таланты распускаются, как цветы.
Смотрел на днях передачу со стройки. Ну, показали, как полагается, высоченные подъемные краны, не завершенные еще коробки будущих квартир, а потом перенесли действие внутрь. Дают крупным планом человека с микрофоном и рядом с ним — строителя-плотника. В руках плотник держит молоток, а во рту — несколько гвоздиков. Человек с микрофоном спрашивает:
— Скажите, товарищ, в руках у вас, кажется, молоток?
— Молоток, — отвечает.
— А во рту?
— Гвозди.
Внятно так отвечает, научился, видать, и посторонние предметы во рту держать и с телекорреспондентом разговаривать. Как Демосфен.
— И эти гвозди вы, наверное забивать будете? — продолжает докапываться корреспондент.
— Да, попробую, — отвечает плотник. — Когда гвозди есть, отчего же их не забить?
Интересная, содержательная идет между ними беседа. А когда она закончилась, диктор объявил: «Вел передачу такой-то».
А этого «такого-то» я узнал. Раньше во время передач он все кабель от камеры носил. А теперь стал ведущим. Вырос, значит.
В другой раз передавали беседу с моряком, вернувшимся из дальнего плавания. У микрофона была симпатичная девушка.