Впрочем, не совсем посторонние, если иметь в виду нового технолога фабрики Лену Жильцову.
В начале нашего повествования мы забыли упомянуть об одной немаловажной детали: в коллективе фабрики Велемир Сорокин был единственным мужчиной, если не считать шеф-повара Матвеича, давно уже достигшего пенсионного возраста. И это обстоятельство играло роковую роль в линии поведения, которую избрал для себя Велемир.
Дело в том, что в глазах ста двадцати шести девушек и женщин фабрики-кухни Сорокин не был мужчиной. Нет, все эти Даши, Маши и Кати отнюдь не придерживались монашеского образа жизни. У каждой были свои привязанности и увлечения. Появление в обеденном зале каждого нового посетителя мужского пола обычно вызывало у них самую живую реакцию. И, когда, пообедав и расплатившись, посетитель уходил, девушки еще долго разбирали его достоинства и недостатки.
А Велемира они попросту не замечали. Велемир был свой, а раз свой — то какой же он мужчина! Они так привыкли к Велемиру, что, не стесняясь, даже делились с ним порой своими маленькими женскими секретами.
И это глубоко его оскорбляло. Уязвленная мужская гордость в сочетании с дарованным природой отнюдь не ангельским характером и сформировали натуру Велемира — натуру неподдающегося. Своей постоянной фрондой ко всем и ко всему Сорокин пытался привлечь внимание хотя бы одной из ста двадцати шести. И, видя тщетность своих попыток, еще больше ожесточался. Он, собственно говоря, и курить начал лишь для того, чтобы больше походить на мужчину, и выпивал иногда в буфете после работы сто граммов, хотя от водки его мутило, а «Казбек» вызывал безудержный кашель.
Так продолжалось до тех пор, пока на фабрике появилась выпускница Пищевого института Лена Жильцова. Это произошло как раз в разгар описываемого конфликта. Она взглянула на Велемира новыми глазами, и многое в нем показалось ей привлекательным.
От простого, невзначай высказанного сочувствия до зарождения взаимной симпатии — один шаг. Два раза Лена «вытащила» Велемира в кино, один раз — на пляж. Воздействие на колючий, неуживчивый характер Велемира, таким образом, шло по двум линиям: официальной — в лице месткома и лирической — в привлекательном образе Лены Жильцовой. Это было очень счастливое сочетание.
— Пойми, Велемир, своим неправильным поведением ты кладешь пятно на весь наш коллектив. Неужели тебе не дороги интересы людей, с которыми ты работаешь и которые готовы относиться к тебе с уважением?
Так говорил профорг.
— Велемирчик, с каждым днем я вижу в тебе все больше хорошего. Но к чему эти чудачества, милый?
Так говорила Лена.
И вот однажды Велемир Сорокин явился к председателю месткома.
— Я хочу взять свое заявление обратно.
— А как же насилие над личностью?
— Его не было, я заблуждался.
— Но, может быть, все-таки у тебя есть какие-нибудь претензии к профорганизации?
— Никаких. И я теперь даже не курю. Лена не велела.
Для вящей убедительности Велемир похлопал руками по пустым карманам своего белоснежного, тщательно отутюженного халата.
Неподдающийся полностью капитулировал, и капитулировал вполне добровольно.
Теперь в ранние утренние часы в обеденном зале можно услышать такой разговор:
— Велемир, когда ты будешь платить членские взносы?
— Хватилась, я еще на позапрошлой неделе уплатил!
Девушки, подготавливающие столы к приходу посетителей, оборачиваются:
— Да что ты, Клава, к нему придираешься? Он у нас теперь дисциплинированный. На крестины-то позовешь? — спрашивают они Велемира.
Тот довольно улыбается. Он достиг того, чего так страстно добивался: его признали.
ТРУД — УДОВОЛЬСТВИЕ
В сущности говоря, никто ни разу толком не объяснил Вовке, что такое лень. Это маленькое и такое ласковое слово очень нравилось ему. Казалось, лень — это пушистый лесной зверек с очень симпатичной мордочкой и крохотными блестящими глазками или маленькая золотистая рыбка, которая то возится в речной тине, то, подплыв к берегу, греется на солнышке. Эти мысленные построения Вовки покоились не на фактах, а являлись плодом воображения. Но как бы там ни было, Вовка уверенно прокладывал путь к истине, как вдруг все его представления рассыпались, словно карточный домик.