Как я и ожидал, инспектор был приятно поражен внешним убранством кабинета и той периодикой, которая лежала на столе. Заметив его поощрительный взгляд, я сказал:
— Вы, конечно, знаете, коллега, что работа директора на девяносто процентов состоит из чисто административных функций. Но и от науки отставать не хочется. Чертовски некогда, но хотя бы за журналами приходится следить…
Гость взял один из журналов и стал его сосредоточенно листать.
— Вы еще не видели этого номера? — спросил я. — В нем есть одна любопытная статья. — И я тут же назвал ее. — Автор высказывает довольно интересные мысли о педагогическом процессе. Я уже рекомендовал учителям прочитать эту статью. Думаем обсудить.
Я вел беседу в таком вот духе, и инспектор ушел довольный. А вскоре появился приказ заведующего районо, в котором хорошо оценивалась методическая работа в нашей школе. И, что особенно важно, в приказе говорилось: «Директор (то есть я), несмотря на занятость чисто административными делами, проявляет живой интерес к методике преподавания…»
— Возьми лом, лопату, — сказал мне мастер, — и выкопай яму под фундамент. Новый станок тебе устанавливаем.
Получить новенький станок, известное дело, каждому лестно. Но копать яму? Избави бог!
Поковырял я немного землю, засунул туда обломок крепкого наждачного камня, закурил и стою, жду. Подгадываю момент, когда начальство в цехе появится. Дождался. Идет начальник цеха, а с ним сменный инженер и мастер. Схватил я пневматический бур, нащупал камень и нажал что есть силы. Искры, песок так и брызнули из-под бура.
Подходят ко мне командиры производства, останавливаются.
— Что здесь происходит? — спрашивает начальник цеха.
— Новый станок собираемся поставить, — поясняет мастер. — А он яму под фундамент готовит. Да, видно, земля твердая попалась.
— Не земля — кремень! — говорю я и жму на бур.
— Этак он у вас целую неделю ковыряться будет, — замечает начальник цеха. — Тут опытные землекопы нужны.
Сказано — сделано. Присылают мне сразу пятерых помощников. И они, шутя и играя, выкопали отличную яму.
Под моим неослабным руководством, конечно…
Еще с вечера я решил: завтра на работу не пойду, займусь домашними делами. Да и, по правде сказать, хлопотная работа у нас, колхозных электриков. Одному что-то включи, другому выключи. Набегаешься за день — ноги гудят. Не пойду, решил я, устрою себе тайм-аут, как говорят по телевизору баскетбольные комментаторы. Но ведь и просто так не пойти нельзя, надо хоть людям на глаза показаться.
Встал я раненько утром и бегом в правление. Сосед из огорода кричит:
— Куда ты, Семен, спозаранку?
— Беда, — отвечаю ему, — перекидку через Волчью балку порвало!
А сам ходу, ходу… Делаю вид, что некогда мне тары-бары разводить. Таким вот быстрым аллюром вбегаю в правление. Тут, кажется, все уже в сборе: бригадиры, заведующие фермами, механики. Я осматриваюсь и про себя соображаю: кого нет? Так и есть: Дарья с самой дальней птицефермы не пришла, не любит она этих планерок…
— Дарью, — спрашиваю, — не видели?
— Нет, — отвечают. — А что случилось?
— Да рубильник у нее на ферме подгорел. Если увидите, скажите, что я к ней побежал.
— Топай, топай! — говорит председатель. — А если случится что, мы Саньку (мой сменщик) покличем, хоть и выходной у него сегодня.
— Спасибо! — кричу я с порога. И все бегом, бегом, чтобы видели правленцы. По нашей главной улице двигаюсь, потом в проулок сворачиваю да садами, огородами в свой двор.
И целый день лежу на печке. А проводка, всякие там рубильники, перекидки — с ними полный порядок. Электрифицировали наше хозяйство шефы. Сделали ребята все так надежно, что не подкопаешься!
ЛЮБОВЬ И РАСЧЕТ
Справедливости ради следует отметить, что отношения между Матреной Ивановной и Павлом Ивановичем вначале складывались превосходно. Павел Иванович на первых порах, ввиду совершенно уважительных обстоятельств, о которых речь пойдет ниже, обнаружил известную неприспособленность к жизни. Скажем больше: его положение было буквально жалким. Достаточно сказать, что Павел Иванович оказывался не в состоянии самостоятельно принимать пищу, передвигаться по комнате, пользоваться предметами обихода.