Матвей отворил калитку, приблизился к Корабельщику и спросил:
— На медведя, что ли, со своим Цербером собрался?
Старик швырнул в сторону чучело и устало проговорил:
— Измучился я с ним, окаянным, Матвей Лазаревич. Совсем разучился лаять. Только вот когда жрать захочет — скулит. Ну, скажи, разве это пес?
Действительно, сторожа Корабельщиковой дачи назвать псом можно было только с огромной натяжкой. Это была самая обыкновенная уличная собачонка, определить породу которой не взялся бы и опытный кинолог.
Вертлявое, крайне трусливое существо, готовое лизать руки каждому встречному и поперечному. Оно могло носить имя Шарика, Мопсика, Куцика или другое в этом же роде. Но Цербер? Это мифическое свирепое трехголовое чудовище с хвостом и гривой из змей, охраняющее, по священным преданиям, вход в ад? Более неподходящего имени для своего жалкого песика Корабельщик и придумать не мог.
Матвей Канюка посоветовал ему:
— Гони-ка ты, Мизандронцев, эту тварь со двора. Напрасно на нее корм переводишь. Все равно никакого толку не будет.
Матвея Канюку давно уже беспокоило, как бездумно относились члены ЖСК «Лето» к подбору четвероногих сторожей. Вот и Корабельщик такой же. Серьезный, кажется, человек, а валандается с шавкой!
— Гони прочь, Мизандронцев, свою собачонку, — повторил Канюка. — А я тебе, бог даст, доброго щенка добуду!
Еще год назад в правлении ЖСК «Лето» возник жаркий спор как раз по поводу сторожевых псов. Сыр-бор разгорелся из-за собаки недавнего члена кооператива художника Аввакума Хлабудского. Собственно говоря, было даже неизвестно, несет ли эта собака какие-нибудь охранительные функции. Обычно, поднявшись ни свет ни заря, Хлабудский захватывал этюдник, краски, кисти и уходил с дачи. За ним по пятам следовала Жанка — помесь таксы с обыкновенной дворняжкой. Она семенила на своих неуклюжих лапах, не обращая ни малейшего внимания на окружающий мир, стараясь только не отстать или, тем паче, не обогнать хозяина. Так они и брели куда глаза глядят, пока не находили какой-нибудь тенистый уголок, где усаживались завтракать. Поскольку завтрак всегда был очень скромным, можно представить себе ту скудную его часть, которая перепадала на долю Жанки. Она вечно ходила голодная.
Исключение составляли редкие дни, когда Хлабудский был при деньгах. Тогда хозяин и его молчаливая, крайне меланхоличная спутница заходили в закусочную.
— Коньяк и бутерброд! — заказывал художник.
Обыкновенно хозяин выпивал рюмку коньяку, а бутерброд отдавал Жанке.
Через некоторое время он спрашивал:
— Ну что, Жаночка, повторим?
Собачка виляла хвостом в знак согласия и получала новый бутерброд, а хозяин — новую рюмку.
Ради справедливости надо сказать, что игра велась честно: как только Жанка насыщалась и ложилась на пол в углу закусочной, Хлабудский прекращал заказы и расплачивался.
Благодаря таким вот визитам, шатаниям по поселку и его окрестностям Жанку знало все галаховское население. Причем знало как совершенно безобидное существо. И вот вдруг такой случай. К Хлабудскому пришла курьерша из поселкового Совета и принесла какое-то очередное извещение о какой-то очередной неуплате. А когда курьерша, спустившись с крылечка, направилась по тропинке к калитке, Жанка догнала ее и вцепилась в пятку. То ли она заступилась за хозяина, которому носят такие обидные бумажки, то ли решила хоть раз в жизни проявить свою собачью натуру, но дело было истолковано серьезно: нападение на официальное лицо при исполнении служебных обязанностей.
Вызвали Хлабудского для объяснений в ЖСК.
— А я уже принял меры, — заявил он. — Посадил ее, негодницу, на хлеб и воду.
Члены правления скептически переглянулись: им было доподлинно известно, что других продуктов в рационе Жанки никогда и не значилось, если не считать эпизодических посещений местной закусочной.
Матвей Канюка сказал:
— Нет, так дело не пойдет, товарищ Хлабудский. Мы просим, чтобы ваша собака больше не шлялась за вами по поселку. А вообще мой совет такой: избавьтесь от нее. Не собака, а срамота!
На это Хлабудский ответил:
— Я художник и вижу мою собаку именно такой. Другой мне не надо.
Вот тут-то и разгорелся спор, имеет ли каждый член кооператива право подбирать собаку по собственному вкусу, или он должен считаться с общепринятыми нормами и принципами. Выяснились любопытные подробности.