Решение созрело в тот момент, когда Гоша просунул сквозь штакетник руку, чтобы откинуть крючок, закрывавший калитку их с дедом дачи изнутри. Десять «рэ», полученные за дружескую услугу от Рыжего, должны были нырнуть под воду. Что означало это принятое юным конструктором решение, разъяснится позднее. А пока, довольный принятым решением, Гоша радостно приветствовал деда:
— Салют подводникам! Как сегодня водичка?
— Мокрая! — подражая шутливому тону внука, ответил Фотий Георгиевич. — Садись обедать, небось проголодался?
Гоша прошел в свою комнату, переоделся, помыл руки и, усаживаясь за стол, сказал:
— Хоть чувствую, дедан, что дело идет к старости, но на затухание аппетита пока не жалуюсь. Все в норме. Может, как у тебя, сказывается морская закалка?
— В ней, в закалке все дело! — весело ответил Фотий Георгиевич, наливая внуку полную тарелку наваристых щей.
Когда со щами и котлетами было покончено, дед полез в холодильник и вынул оттуда торт. Снятый с раскаленной плиты чайник фыркал и брызгался во все стороны.
«Пенсию старик получил, — решил Гоша, — сейчас будет жертвовать на конструкторские дела. Но я ему преподнесу сюрпризик».
А история сюрприза была такова. Возглавляемое им конструкторское бюро работало полным ходом. Ребята с увлечением взялись за изготовление оборудования для будущей экспедиции. Институтская многотиражка даже напечатала о них хвалебную заметку под заголовком: «Умелые руки нашего института». А однажды в мастерскую, оборудованную в подвале, очищенном от всякой рухляди, явился завхоз.
— Работенку одну вам хочу подкинуть, мастера, — сказал он.
— У нас и своей хватает, — осторожно заметил Гоша.
— Так и я вам предлагаю не чужую, — настаивал завхоз. — Приборы некоторые для физической лаборатории надо отремонтировать. Пробовал я с ними в кое-какие места сунуться. Нигде не берут. Так, может, вы возьметесь?
И ребята взялись, отремонтировали, отладили приборы. А через некоторое время опять зашел завхоз:
— Спасибо, мастера, что выручили меня. А теперь зайдите в бухгалтерию и получите деньги.
— Какие деньги? — изумились студенты. — Не возьмем!
— Можете не брать, конечно, воля ваша, — покорно согласился завхоз, — но только эти деньги законные, по смете. Мне их что вам платить, что другим — все равно.
— Что же мы, получим деньги, а потом по трешке делить будем? — спросил Гоша.
— Зачем их делить? Делить совсем не обязательно, — опять спокойно возразил завхоз. — А вы сделайте по-другому: заведите себе сберкнижку на предъявителя, и будет у вас свой текущий счет. Ведь приходится вам материалы разные покупать, да и для поездки деньги пригодятся…
— А завхоз дело говорит! — заманчивое предложение сразу же поддержали несколько ребят.
Поколебавшись немного, Гоша вынужден был к ним присоединиться. И сейчас эта сберкнижка лежала в его кармане.
Когда он вымыл посуду и вошел в столовую, дед, отложив трубку, полез в ящик комода за кошельком.
— Если ты мне, дедан, хочешь дать, то не надо, — сказал Гоша.
Фотий Георгиевич испуганно оглянулся:
— Что так? А на детали?
— У меня пока все нужное есть. А что касается нашего бюро, то нам теперь складчину не надо устраивать. Мы теперь тоже не нищие. Имеем свой собственный бюджет. Как английское королевство.
И положил перед расстроенным дедом сберкнижку. Фотий Георгиевич долго листал ее и ничего не мог попять:
— Чья книжка? Твоя?
— Нет, дедан, нашего конструкторского бюро. А распорядитель кредитов я.
Дед не на шутку разволновался, и Гоше пришлось подробно рассказать ему историю происхождения текущего счета.
— Но ты же можешь распорядиться им по своему усмотрению? — продолжал волноваться Фотий Георгиевич.
— Могу. Но не стану этого делать, дедан. Ты знаешь.
И тут отставной эпроновец окончательно успокоился.
В честность внука он верил твердо. А на всякий случай все-таки сказал:
— Предупреждаю тебя, Гоша, будь поосторожнее. Деньги-то общественные! Специальную тетрадь заведи и записывай туда все расходы.
На том и порешили. Гоша хотел уже идти в свою комнату заниматься, как задребезжал телефон. Фотий Георгиевич взял трубку:
— Кто говорит? А, узнал, узнал. Да, Гоша дома. Ладно, я ему скажу.
Звякнув, телефон отключился. Дед закурил и, насупившись, сказал:
— Матвей Лазаревич звонил, просит тебя зайти. Какой-то чертеж ему потребовался. Может, не пойдешь, откажешься?