Кай Юльевич слегка ослабил узел галстука и устало сказал:
— Что-то сегодня в вагоне особенно душно. Удалимся в тамбур, там наверняка свежее.
Когда они вышли в пустой, еле освещенный тамбур, Диогенов первым протянул Гоше руку:
— Давайте знакомиться. Кто вы, юный потрошитель наук?
Гоша назвал себя.
— Ага, значит, вы из династии эпроновцев. Слыхал о вашем деде. Достойный товарищ. А откуда у вас такой интерес к ораторскому искусству?
— Видите ли, Кай Юрьевич, я по призванию физик-прикладник, и карьера оратора меня нисколько не прельщает. Но довольно любопытные мысли меня интересовали всегда.
— Например?
— Ну, например: можно ли в современных условиях стать богатым? И стоит ли человеку ставить перед собой такую цель?
— Можно, но не стоит.
— Вы шутите? И вообще, Кай Юрьевич, я не мог понять, верите ли вы сами в то, что проповедовали в тот вечер галаховцам? Потому и решил заговорить с вами.
Теоретик постарался уклониться от прямого ответа:
— Если проповеднику внимают с доверием, значит, и он сам верит в истины, которые изрекает.
— Но это, уж простите меня, Кай Юрьевич, цинизм!
— Ничего подобного! Просто здравый профессиональный взгляд на искусство внушения. Но я вот чего не пойму: почему вас, бедного студента, как вы сами изволили выразиться, вдруг заинтересовала эта проблема? Хотите разбогатеть? Но каким образом? Разве теперь слушание лекций и участие в семинарских занятиях стало такой выгодной статьей дохода?
Настала очередь Гоши прибегнуть к уклончивому ответу:
— Дело совсем не во мне. Хотя я не только учусь, по и работаю.
— Даете домашние уроки физики в объеме программы средней школы? Или, может быть, разгружаете на товарных станциях эшелоны с астраханскими арбузами?
— Не приходилось.
— Напрасно. Дело, не лишенное перспектив. Если иметь в виду, что посевные площади под бахчевыми культурами будут постепенно расширяться.
— Я уже сказал: мое призвание — техника. Хочу стать конструктором.
— Похвальное намерение! Только не беритесь конструировать картофелеуборочный комбайн или что-нибудь в этом роде. Лавров тут вам не собрать.
— Отчего же? Я где-то читал, что такие комбайны очень нужны.
— Потому и не следует ввязываться в это дело. Когда чего-нибудь очень хочется, то достичь желаемого не всегда удается. Мешают спешка, понукания и так называемые контрольные сроки. А творить надо в атмосфере спокойных, неторопливых раздумий. Вы согласны со мной, юноша?
— Согласен.
— Кроме того, конструированием крупных объектов заняты целые институты. У них современное оборудование, огромный штат людей, высокие оклады и ставки. Вам ли, начинающему одиночке, соревноваться с ними?
— Я начинающий конструктор, не спорю. Но совсем не одиночка. У нас бюро, в котором собрались талантливые ребята.
— Что все они талантливые, не сомневаюсь. Но ведь бюро, вероятно, пока студенческое. Так ведь?
— Так.
— Вот видите, кстати, я пока еще не знаю, чем заняты в этом вашем бюро. Мастерите приборы для институтских лабораторий?
— Угадали. Но не совсем. Моя мечта — заняться всем, что нужно человеку для жизни и работы в водной среде.
— Не понял.
— Исследования на дне морей и океанов принимают все больший размах, а оборудование для этих целей выпускается в микроскопических дозах. Почти не создается ничего нового. Мы ужасно отстаем от заграницы.
— Вот как! А вы, юноша, оказывается, еще и честолюбивы. Что ж, честолюбие — неплохая черта. Значит, решили дать бой зарубежным фирмам и заодно стать миллионером.
Гоша смутился.
— Я этого не говорил.
— Не всегда люди говорят о том, что занимает их мысли. Но хотите, юноша, выслушать мой добрый и вполне доверительный совет?
— Разумеется, Кай Юрьевич.
— Не стремитесь к богатству. Деньги, конечно, играют в нашей жизни немаловажную роль, но некоторые люди часто ее преувеличивают.
На лице Гоши появилась кривая усмешка.
— Сейчас вы прочтете мне прописную мораль на тему: «Не в деньгах счастье». И будете доказывать обратное тому, о чем так красочно говорили галаховцам в красном уголке.
Брови Теоретика сдвинулись, в глазах сверкнул злой огонек.
— О том разговоре лучше забыть. Лучше для меня и для вас, юноша. В тот вечер вы были непрошеным гостем, а таких гостей не очень жалуют.
— Но ведь я напомнил о нем только вам.