— Вот и хорошо. А теперь вернемся к тому, что вас, по-видимому, серьезно интересует и волнует.
— Я слушаю, Кай Юрьевич.
— Для чего нам нужны деньги? Ну, конечно, чтобы как-то существовать. И время от времени удовлетворять свои маленькие прихоти. Бедность порой считают унизительной именно потому, что она ограничивает возможности человека в приобретении для себя каких-то благ. Может быть, даже очень скромных.
— Но ведь потребности растут по мере их удовлетворения.
— Правильно. И все же безудержная страсть к обогащению овладевает не очень далекими людьми. А я не хотел бы отнести вас, юноша, к их числу. Стяжатели, как их теперь называют, оказываются не в состоянии предугадать исход затеянной ими игры.
— То есть?
— Вспомните хотя бы пушкинскую сказку о жадной старухе и разбитом корыте. Сказкам обычно не верят, а напрасно. Мысль тривиальная, согласен, но в сказке часто содержится больше непререкаемых и полезных человечеству истин, чем в ином научном исследовании.
— Но вы то, Кай Юрьевич, положим, не очень верите сказкам.
— Во что я верю и не верю, об этом мы уже говорили. А сейчас мне хочется подчеркнуть: затронутая нами чисто этическая проблема «бедность — богатство» имеет немаловажную техническую деталь.
— Какую?
— Вот она: накопив деньги или иные ценности, накопитель не знает, куда их деть. В милиции существует подробный, можно сказать, научно составленный перечень всех возможных тайников. И она добирается до них, затрачивая значительно меньше усилий, чем кажется авторам детективных фильмов.
Гоша опять скептически усмехнулся:
— А я готов защищать сценаристов от ваших, Кай Юрьевич, нападок. Даже опытнейшие работники сыска сталкиваются и будут сталкиваться с головоломками, разгадать которые им не по силам.
Теоретик пристально посмотрел на собеседника.
— Смотрите, юноша, не ошибитесь!
Электричка приближалась к Галаховке.
— Спасибо вам, Кай Юрьевич, что вы снизошли до беседы с…
— …бедным студентом? Таково мое правило: не уклоняться от дискуссии, кто бы ни оказался моим оппонентом. А вы мне понравились, юноша. Надеюсь, в чем-то я убедил вас?
— Да, помогли рассеять кое-какие сомнения и укрепили в некоторых убеждениях. Однако я так и не понял — когда вы внушали добро: тогда, во время лекции перед кооператорами, или сейчас, в беседе со мной?
Теоретик рассердился:
— Опять вы за старое? Хватит!
И потом добавил более мягким тоном:
— Может быть, кто-то считает меня злым гением. Но иногда и мне вдруг хочется дать человеку добрый совет. Считайте, что сейчас произошел именно такой случай. С гениями такое бывает.
Они вышли на перрон и попрощались. Когда Гоша уже повернул на свою улочку, Теоретик окликнул его:
— Знаете, юноша, будет разумнее, если вы ничего не скажете своему деду о нашем совместном путешествии из Москвы. Зачем тревожить старика?
— А я так и решил поступить, Кай Юрьевич. Деду совсем не обязательно знать о всех моих случайных знакомствах.
— Ну и отлично!
Гоша медленно шел к своей даче и старался разобраться в странном поведении Теоретика. «Шутка гения или очень умелая маскировка?» — спрашивал себя Гоша и не находил ответа.
ГЛАВА ПЯТАЯ,
повествующая о том, как под влиянием Теоретика одни люди мужественно встречают свою судьбу, а другие меняют профессию
Уже несколько раз какой-то настойчивый член кооператива домогался свидания с Диогеновым. Теоретик откладывал эту встречу, ссылаясь на занятость. И действительно, в последнее время его уже не раз отвлекали от углубленных научных занятий. Вот только вчера ему пришлось вмешаться в судьбу одного человека.
Диогенов лежал на кушетке в домашнем халате и лениво потягивал легкое вино, когда над его головой задребезжал колокольчик. Посетителей в этот предвечерний час не ожидалось. Кто же позволил себе побеспокоить Теоретика в столь неурочное время? Диогенов выплеснул недопитое вино в корзину для бумаг, воткнул пробку и убрал бутыль вместе с фужером за стеклянную дверцу шкафа, сквозь которую просвечивали корешки книг с надписью «В помощь самообразованию». Потом надел туфли и не спеша зашагал к калитке. За ней он увидел бледного как полотно постоянного члена ревизионной комиссии ЖСК «Лето» Прозументщикова. Не попадая зуб на зуб, Федор Федорович пролепетал:
— Я к вам, Кай Юрьевич. У меня срочное дело.