— Передайте, что приходил к нему человек, нуждающийся в услугах бюро и который обязательно его найдет.
— О кэй! — проговорил Нефедьев и, возвращаясь в лабораторию, крикнул кому-то: — Не унывайте, черти! Повторим третью схему!
А Фотий Георгиевич взял такси и добрый час колесил по городу. Оказалось, что в Москве есть не меньше десяти переулков, начинающихся с упоминания колена. Причем эти переулки разбросаны в разных районах столицы. Шофер такси, которому, видимо, наскучил молчаливый пассажир, довез Крашенинникова до перекрестка и сказал:
— Вот твой Трехколенный, отец. Дальше уж топай сам. А мне сменяться пора.
Ветеран ЭПРОНа расплатился с таксистом и зашагал по переулку. Вот и дом номер пять. Обыкновенный пятиэтажный жилой дом, каких в Москве тысячи. И ни одной казенной вывески.
— Ребята, — спросил он у играющих в мяч детей, — где тут у вас контора?
На лицах детей отразилось недоумение. Но тут кто-то из них, повзрослее, догадался:
— Идите вон в этот подвал. Туда многие дяденьки с портфелями и бумагами ходят. Контора — там!
Фотий Георгиевич спустился по каменным ступеням и нерешительно прошел сквозь обшарпанную, ничем не примечательную двустворчатую дверь. Он оказался в каменном тамбуре, освещенном вкрученной под самым потолком электрической лампочкой. И лишь при ее свете разглядел укрепленную прямо перед ним выгравированную на стальном листе табличку:
«Бюро
по проектированию оборудования
специального назначения»
Рядом с табличкой белела кнопка звонка. Крашенинников нажал на нее и услышал, что из-за обитой коричневым дермантином двери раздался мелодичный перезвон мелодии марша Черномора из оперы «Руслан и Людмила». Дверь сама собой отворилась.
Первым, что увидел Фотий Георгиевич, была огромная, во всю стену, фотография, изображавшая аквалангиста со съемочной кинокамерой. Какая-то пучеглазая рыба старалась уйти от человека в маске, а тот, энергично работая ластами, настойчиво преследовал ее. Водоросли, гонимые быстрыми струями воды, пригнулись, как степные ковыли, от внезапно налетевшего шального ветра.
Сбоку на придвинутой к окну подставке стоял большой аквариум. Он имитировал морское дно. Зарывшись в крупный морской песок, лежал затонувший корабль. Над ним висел батискаф с помещенной внутри электрической лампочкой. Вода вокруг батискафа бурлила, пузырьки воздуха поднимались на поверхность и с тихим шелестом лопались. Вокруг сновали золотисто-зеленые юркие рыбки.
А вся противоположная окну стена была оклеена плакатами, рекламирующими всевозможные средства передвижения под водой — от простейшего акваланга и ласт до подводной лодки с педальным двигателем. Многие плакаты содержали пояснения на английском и французском языках.
Так вот, значит, где работает его внук Гоша!
Дед еще раз огляделся вокруг и только сейчас заметил, что в углу, за аквариумом, у низенького столика сидит паренек, примерно Гошиного возраста, и, подняв огненноволосую голову, с интересом его изучает. Отставной водолаз поклонился.
— Приветствую вас, товарищ. Не угодно ли присесть?
Крашенинников опустился на краешек новомодного кресла с поролоновым сиденьем и спинкой.
— Чем прикажете угощать вас? Чай, кофе? Рекомендовал бы настоящий цейлонский чай — напиток богов, трофей нашей последней экспедиции на этот экзотический остров. Эллен, — крикнул молодой человек, — принеси нам чаю!
Открылась дверь в соседнюю комнату, и появилась миловидная девушка с подносом в руках. Она поставила стаканы с горячим чаем на столик и, подхватив щипчиками два куска сахара, вопросительно взглянула на посетителя. Крашенинников от сахара отказался.
— Я вас слушаю, товарищ, — опять как-то мягко и проникновенно проговорил молодой человек. — Наше бюро к вашим услугам. Что вас интересует?
— Видите ли, юноша, — не зная, как начать разговор, промолвил Фотий Георгиевич, — сам я подводник и интересуюсь этим делом…
— У вас есть какие-нибудь конкретные предложения? Но тогда не спешите их высказывать. Я рекомендовал бы вам встретиться с шефом — Георгием Александровичем Крашенинниковым: подводное дело — его стихия. Но, к сожалению, сейчас он отсутствует, занят важными переговорами в институте Океанологии. Загляните к нам завтра. Я же тут только технический исполнитель, клерк, как говорят на родине Шекспира.
Пришлось деду откланяться и пообещать, что завтра он обязательно зайдет еще раз. Проходя к двери, он мельком взглянул на стол, где была подготовлена к отправке почта бюро. Всюду на конвертах стоял одни и тот же обратный адрес: «Москва, почтовый ящик 23–67».