Сирик перестал ожидать от других людей подтверждения его достоинств. Уверенность в собственных силах он черпал в себе самом. В прошлом он верил в себя только в том случае, если люди, которых он уважал, были о нем хорошего мнения. Когда же они не желали признавать его достоинства, почва уходила у Сирика из-под ног и он принимался осваивать новые навыки с одной-единственной целью — завоевать чью-то благосклонность и уважение. В результате его повсюду сопровождало ощущение неуверенности в себе.
Теперь Сирик знал, что покинет Высокогорья другим человеком. Потому что отныне он верил в себя. Он знал, на что способен, и этого было достаточно. Впервые в жизни Сирик почувствовал себя человеком, которого, по его мнению, был способен уважать его отец. Именно таким он всегда хотел перед ним предстать. Единственная разница заключалась в том, что теперь Сирик уже не нуждался в одобрении отца. Он хотел заслужить его, но мог обойтись и без этого. Однако все эти перемены произошли внутри него. Никто — кроме Ровены, разумеется, — о них не подозревал.
Поэтому вчера, когда четверо известных людей из соседних кланов прибыли в Кайреох на импровизированное совещание, Сирик никак не ожидал, что дядя пригласит его присоединиться к их собранию. Он понятия не имел, кто эти люди и что они собираются обсуждать. Поэтому Сирик предположил, что это будут какие-то местные, незначительные вопросы. Возможно, какие-нибудь состязания или учения либо предстоящее бракосочетание его кузин. Но все оказалось куда серьезнее, и спустя несколько минут после начала совещания все его внимание сосредоточилось на обсуждаемой проблеме.
На вторжении в Ирландию.
— Говорю вам, это не имеет значения, — произнес Гилберт Грант. — В Ирландии нет настоящего короля. Притом его нет уже много лет, а значит, это нельзя считать вторжением. По сути, нас туда пригласили.
Сирик откинулся на спинку кресла, но промолчал. В чем-то Грант был прав. У Ирландии и в самом деле не было короля. Но можно ли назвать эту кампанию приглашением? Скорее она стала результатом соглашения, заключенного между Робертом Первым, О’Нилом и некоторыми из его союзников, управлявшими значительной частью территории Северной Ирландии.
— Ты хочешь, чтобы мы послали королю людей, в то время как сам не располагаешь полномочиями отправлять туда собственную армию, — напомнил ему Уильям Камирун.
Сирика это обвинение слегка позабавило, поскольку у Камируна подобных полномочий тоже не было. Как и Гилберт Грант, Уильям не был лэрдом. Оба горца состояли в близком родстве с Робертом Первым. Грант — через Роберта Де Гранта и Лорин Ловат. Он прибыл сюда в качестве эмиссара, чтобы обеспечить поддержку брату короля. Но в отличие от Гранта, Уильям Камирун приходился близким родственником Ангусу Огу, которому король только что передал Лохабер. Вот у него как раз люди были.
— Нам придется сражаться не с одним, а с двумя врагами, — заявил Джон Фрейзер, лэрд клана, связанного кровным родством и браком с сэром Александром Фрейзером, выдающимся сторонником Брюса. — Большинство ирландцев тут же объединят свои силы с англичанами.
— До сих пор англичане даже не пытались ввязываться в эту потасовку, — напомнил ему Грант.
— Эдуард Второй — полный идиот, но все равно он рано или поздно пришлет туда своих людей. Ему не останется ничего иного, кроме как в ближайшем будущем созвать в Дублине парламент, — наконец вставил свое слово Рэй Шеллден. — И если за Брюсом пойдет слишком мало шотландцев, брат короля будет разгромлен, как только англичане введут в Ирландию свою армию.
Гилберт Грант грохнул кулаком по столу.
— Вот именно! Поэтому люди нужны Морею сейчас. Он поднимет паруса, как только поймет, что сможет доставить в Ирландию людей и припасы. Не забывайте, что он располагает средствами, которые позволят ему финансировать нашу поддержку.