Креван стиснул зубы и цинично прищурился.
— Если ты не забыла, всего несколько дней назад ты бегала за моим братом…
Рейлинд вскинула руку, оборвав его фразу.
— Я не бегала за твоим братом. Если я чего-то и хотела от него… то… я не знаю, как это объяснить… я хотела набраться опыта! Откуда мне было знать, что он понятия не имеет о том, как надо целовать женщину? Я подумала, что если кому и известно о том, как надо целоваться, то только одному из братьев Мак-Тирни. К тому же Крейг уезжал. Он не был мне нужен. До тебя мне вообще не был нужен ни один мужчина.
— Рейлинд, — произнес Креван терпеливым тоном, которым разговаривают с детьми, и, протянув руки, взял ее за плечи, — ты только что узнала, что это такое — кого-то хотеть.
Рейлинд облизнула пересохшие губы, отметив про себя его осунувшееся лицо, стиснутые губы и застывший взгляд. Креван одновременно был прав и ошибался. Он не желал понять, что, несмотря на всю ее неопытность, Рейлинд толкало к нему не просто желание приятно провести время с мужчиной, который умеет хорошо целоваться, а нечто гораздо более мощное и редкое.
Подняв руки, она накрыла ладонями пальцы Кревана, надеясь, что это удержит его, не позволив снова от нее отстраниться.
— Из всех людей, которых я когда-либо встречала, твое мнение для меня наиболее важное. Да, я ценю его даже выше, чем суждение отца. Я очень люблю своего отца, но он меня балует и даже ограждает от правды. А ты, — Рейлинд помолчала, моргая и пытаясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы, — ты всегда был честен со мной, хотя только за последние несколько дней я поняла, какой это бесценный дар. Прошу тебя, умоляю тебя, не обращайся со мной как с ребенком! Перестань меня опекать и оберегать. Я хочу понять свои чувства, но когда ты меня отталкиваешь, я только еще сильнее запутываюсь.
Рейлинд ожидала, что Креван что-нибудь скажет или сделает. Она пыталась вырвать у него признание поцелуями и знала, что сможет прибегнуть к этому средству снова. Но она не хотела завоевывать его привязанность таким способом. Слезы, которые Рейлинд так долго сдерживала, обожгли ей глаза, и она задохнулась от рыданий, уже ничего не видя перед собой.
Креван обнял ее и зарылся лицом в ее волосы. Он всего лишь хотел защититься сам, а не заставить ее страдать. Всю свою жизнь он был уверен в своих действиях. Если он что-то предпринимал, то не сомневался в том, что его выбор правильный. У проблем, независимо от их масштабов и характера, было четкое решение… пусть и не всегда легко достижимое. Но когда Креван имел дело с этой девушкой, ему не удавалось даже сформулировать свою проблему. Ему казалось, что этих проблем множество и для каждой существует отдельное решение. Эти решения противоречили друг другу. Креван отчаянно сражался за собственный рассудок и душевное здоровье, но какой бы выход он ни выбрал — остаться или уйти, в любом случае он проигрывал эту битву.
Рейлинд подняла голову. В ее глазах все еще стояли слезы. Сердце Кревана сжалось в груди. Он понимал, чего они оба хотят и к чему это приведет.
Креван нежно гладил лицо Рейлинд, отводя от него волосы.
— Если я тебя поцелую… — прошептал он.
— Я знаю, и мне все равно.
Кревану тоже было уже все равно. «К черту здравый смысл», — подумал он, кладя ладонь на затылок Рейлинд и нежно целуя ее губы. Этот поцелуй был таким страстным, таким прекрасным, что обоих охватила дрожь. Креван медленно раздвинул ее уста и прижался к ним еще сильнее, впитывая в себя всю страсть, которую она могла ему предложить. Ее тело прижалось к нему, и у Кревана вырвался глухой стон удовлетворенного желания.
Когда губы Кревана наконец коснулись ее губ мягким и глубоким поцелуем, тело Рейлинд вспыхнуло и ожило. Она ощущала всю силу его самообладания, и это волновало ее еще больше. Его язык у нее во рту, проникающий во все уголки, пробующий ее вкус… Это чувство затрагивало потайные уголки ее души и своей остротой лишало ее сил.
Креван прижал ее к себе еще сильнее. Приподняв Рейлинд, как пушинку, он усадил ее на свои мощные бедра и начал развязывать шнуровку на ее платье. Девушка ощущала его пульсирующую эрекцию, и нижняя часть ее тела мгновенно отреагировала на этот интимный контакт с его мужским возбуждением. Рейлинд закусила губу, не в силах совладать с приступом влажного желания, и с ее губ сорвался тихий стон. Все возрастающая потребность касаться Кревана и ощущать его прикосновения не походила ни на что из всего, пережитого ею за свою жизнь. И в этот момент Рейлинд поняла, что он единственный мужчина, которому она когда-либо отдастся.