Рейлинд смотрела, как Креван исчезает за дверью, плотно закрывая ее за собой.
— Ну, погоди, упрямец! Может, я и обманывала себя, но смею тебя уверить: меня тебе обмануть не удастся, — громко произнесла она, перефразировав его слова.
Его замечание о том, что она принадлежит Крейгу, было просто смешным. Она не перебросилась с его братом и дюжиной слов, даже когда они сидели друг напротив друга. Ей придется обходить Крейга стороной только для того, чтобы люди не обратили внимания на то, насколько она ему не принадлежит. Она принадлежала Кревану, а он принадлежал ей, и если бы он был честен сам с собой, то согласился бы с ней. Для того чтобы понимать разницу между симпатией, желанием завоевать и любовью, не обязательно быть старым и иметь богатый опыт общения с противоположным полом…
Эта мысль заставила Рейлинд осознать: эта разница ей действительно известна. И хотя в какой-то момент ей хотелось завоевать Кревана, это желание быстро переросло в симпатию, а за последние несколько дней — в глубокое чувство. Она его любила, страстно и сильно. И это не было мимолетным увлечением, которое должно исчезнуть после расставания с объектом симпатии. И хотя Рейлинд не могла этого доказать, она знала, что Креван чувствует то же самое. Так почему же он не хочет на ней жениться?
«Ты можешь стать замечательной женой», — сказал он. Можешь. Рейлинд задумалась над этим словом и разговорами, которые состоялись между ними за несколько последних дней. Она внезапно поняла, что ей необходимо заставить Кревана гордиться ею. Тогда она станет неотразимой для него.
Глава 12
Сирик протянул руку и, схватив совсем недавно полный кувшин эля, вылил остатки напитка в свою кружку. Он недовольно поморщился, но тут же повеселел, сообразив, что вокруг полно эля. Он опустошил кружку и похвалил себя за блестящую идею спуститься в винный погреб. Это было просто идеальное место для того, кто хотел спрятаться от всего и ото всех. Слуги заходили сюда только во время обеда или ужина, а дворецкий, заглянувший, чтобы добавить пару свежих бочонков к тем, что уже выстроились вдоль стен узкого помещения, не обратил на Сирика никакого внимания.
Похожий на скамью стол, на котором Сирик сидел, зашатался, когда он наклонился, чтобы зачерпнуть еще эля из ведра, свисающего с крана одной из бочек. Сирик погрузил кружку в божественную золотистую жидкость и гордо поднял ее вверх, решив, что такой способ значительно удобнее, чем каждый раз пытаться наливать эль из кувшина. Таким образом, то, что должно было попасть Сирику в живот, не проливалось ни на пол, ни на стол.
Мужчина громко рыгнул и улыбнулся.
— Молодчина, — похвалил он сам себя.
— Кто здесь?
Звук этого нежного, мелодичного голоса заставил Сирика вздрогнуть, и он чуть не свалился с узкого стола.
— Ровена, — пробормотал он, отчаянно надеясь, что ему только кажется, будто у него заплетается язык.
За прошедшие два дня Сирик думал о ней очень часто, потому что она была единственным человеком, который был добр к нему. Куда бы Сирик ни шел, его взгляд повсюду искал Ровену. Он надеялся увидеть ее, а если получится, то и поговорить с ней. И вот она пришла. И как всегда случалось с ним в Кайреохе, теперь, когда ему представился такой долгожданный шанс, он не мог им воспользоваться.
Ровена заглянула в дверь, и при виде Сирика, расположившегося на столе в противоположном конце комнаты, ее глаза широко раскрылись от удивления.
— Почему ты там сидишь и что ты, собственно, делаешь?
Сирик широко улыбнулся.
— Тут нет ни одного стула. Пришлось взгромоздиться на стол. — Махнув кружкой в сторону бочонков, он добавил: — Кажется, у дяди этого добра слишком много. Если он все это не выпьет, через несколько дней эль прокиснет. Я только пытаюсь ему помочь.
Ровена шагнула в комнату и скрестила руки на груди, качая головой.
— Запасы этого винного погреба предназначены для всех, кто живет и трудится в замке. Дворецкий работает не поднимая головы, чтобы эля хватило всем.
Сирик огорченно поморщился, и его плечи опустились.
— Я снова все испортил, — пробормотал он.
Ровена прикусила губу, глядя на этого жалкого человека. Он был невероятно красив, но ей он казался гораздо привлекательнее сейчас, чем когда пытался произвести на нее впечатление.