Я висла на Артеме, скучая по обнимашкам. А он побеждал мои атаки беспощадной щекоткой.
А потом он привел домой Лару. Жена брата с порога показала свой бойкий характер. И я сперва испугалась, что она станет меня притеснять. Зачем ей чужая девочка в доме?
Но мы с Ларой поладили. Она была добрым человеком, несмотря на боевую натуру. Да и быстро выяснилось, что делить нам нечего. Лара с братом не стали домоседами. Они оба работали, а вечерами и часто ночами зависали где-то.
Стоит признаться, что оба они были немного не от мира сего. Например, могли сорваться ночью прямо из кровати на прогулку. Несколько раз такое было. Я выходила в коридор – посмотреть, что там за шум. А эти двое во втором часу ночи со счастливыми улыбками натягивали ботинки.
- Нам не спится, Нежка, - смеялся брат. – Пойдем поглазеем на луну. Хочешь с нами?
Я мотала головой. Завтра в институт рано вставать. Какая еще луна?
Бытом Лара не интересовалась. Порядок под себя на кухне наводить не стала. И как-то автоматически хозяйкой в доме осталась я.
Сама от себя не ожидала, что так обрадуюсь рождению Макса. Просто он оказался таким сладким. Таким трогательным и крошечным. И я могла его тискать столько, сколько душе угодно. Ведь он не мог отделаться от меня щекоткой. Так что я носила малыша на руках так долго, как только Лара мне позволяла. Помогала кормить и переодевать его.
Когда Максу было три месяца у Лары пропало молоко. И тогда мне поручили укладывать капризничающего ребенка спать. От меня требовать молока было бесполезно, и он засыпал проще.
И вскоре Лара стала выходит на работу. Она делала это во второй половине дня, когда я возвращалась из института и могла позаботиться о племяннике.
Так что в доме Архипова я чувствую себя скованно. Понимаю, почему Лара сбежала отсюда, особенно, если отец давил на нее.
Спасает только то, что Дениса теперь почти никогда не бывает дома. Он возвращается очень поздно и далеко не каждый день. Утром завтракает налету, целует мать и тут же сбегает на работу.
Меня игнорирует. Здоровается буквально через силу. В очередной раз задаюсь вопросом: зачем же он пустил меня в свой дом, раз так не рад этому?
Галину Михайловну расстраивает поведение сына. Она поджимает губы, просит его чаще бывать дома, но ничего не меняется.
С нашей стычки прошел уже почти месяц.
Я привыкла к новому месту. Запомнила где какая комната находится. Познакомилась с людьми, помогающими содержать в порядке этот большой дом. И больше не чувствую себя здесь неловко.
Тем более, что в Галине Михайловне я нашла друга. Она правда очень добрая женщина. Если бы мама была до сих пор жива, мне бы хотелось, чтобы она была похожа на маму Дениса.
Макс уже зовет ее бабушкой. А я получаю поцелуй в щеку перед сном каждый вечер. Когда она сделала это впервые, я не смогла сдержать слез. Так что второй вопрос, которым я задаюсь: как у такой мягкой женщины, мог вырасти такой черствый сын?
В первые дни после происшествия в квартире Артура Савельевича я места себе не находила. Вздрагивала от каждого шороха за углом, боясь наткнуться на Дениса. Но он верен своему слову. Я для него теперь будто не существую.
Наверно, он прав, и так будет лучше.
Правда, хотелось бы наладить хоть какое-то общение. А то неловко - даже Галина Михайловна понимает, что мы не ладим.
Однажды вечером, уложив Макса спать, мы пьем на кухне чай с приготовленным мной яблочным пирогом, и мама Дениса замечает:
- Вижу, что тебе не нравится мой сын, Агния. Прошу, не суди слишком строго. У него непростой характер, и он долго сближается с людьми. Не принимай слишком близко к сердцу, если он грубит тебе.
Поджимаю губы, краснея, и прячу глаза.
- Я благодарна Денису Викторовичу. Он очень помог нам с Максимом. Особенно, когда я попала в больницу.
- Вот и хорошо, моя милая, - улыбается Галина Михайловна. – Может, ты тогда будешь так добра и отнесешь Денису чай с твоим чудесным пирогом. Он у себя в кабинете.