-Замолчи, - прошептала я, отстраняясь от Демона. - Зачем ты мне все это рассказываешь? Я - не она!
-Ты не она! - презрительно скривил губы парень, выталкивая меня из своих воспоминаний. С глухим стуком я упала на пол, в ужасе отползая от края пентаграммы, в которой в той же судорожной позе недвижимо лежал мужчина. - В тебе нет и толики ее доброты и сострадания! - сказал Демон, - убирайся! Вон!
Теперь он совершенно на себя не походил.
Лицо искривилось до неузнаваемости, кулаки нервно сжаты, губы подрагивают, а взгляд налит бешенством. Секунда, и Демон с силой ударяет о полотно картины, но его кулак проходит сквозь нее, а я даже не успеваю ни о чем подумать, вскакивая на ноги и выбегая в коридор.
Меня отпустили! Я больше не Красавица, призванная спасти Чудовище! Свобода!
Эти мысли мельтешат в голове, пузырятся в крови адреналином и подгоняют в спину резкими настойчивыми толчками. Я слетаю с лестницы с такой же стремительностью, с какой бежала наверх, попадая прямо в объятия Паши.
-Оу, Сонька! А мы тебя потеряли! Ребята уже надышались пылью и готовы идти домой. Здесь нет ничего интересного, и призраков, как оказалось, не водится!
-Ничего интересного? - спросила я Пашу глухо, а он, как в замедленной съемке, кивнул головой, взял меня за руку и настойчиво повел к распахнутой настежь входной двери.
-Надо всем сказать, что эти руины не стоят внимания туристов, - добавил Паша, уже стоя на крыльце. - И нужно извиниться перед Верой, пока она не напридумывала себе лишнего.
-Да, иди, - кивнула я Паше в ответ, поворачиваясь, чтобы в последнее мгновение заметить фигуру Демона на нижних ступеньках лестницы. Теперь его лицо печально, а глаза смотрят на меня с затаенной мольбой, но всего лишь секунду. Тут же на его губах расплывается привычная усмешка, а дверь с грохотом захлопывается, чуть не ударяя меня в спину.
-Сонька! - крикнул Макс откуда-то из-за кустов, - давай шустрее, нам ехать пора.
И я спускаюсь вниз чуть не рыдая от осознания того, что покидаю замок Сан-Майорс, оставляя в нем Демона и того несчастного, что навечно заперт в пределах пентаграммы. Радость и облегчение, поселившиеся в душе на несколько мгновений, бесследно испаряются, оставляя после себя привкус горечи, а на глаза наворачиваются слезы.
"Я предаю его во второй раз", - мелькнула в голове нелепая мысль. Макс, Дима и Игорь (я даже и не обратила внимания на то, что его зовут, как моего бывшего парня) фотографируются с обнаженной статуей, а над их головами шумят острые макушки хвойных деревьев, так похожих на великанские туи из воспоминаний Демона.
Третья часть
Глава первая
Ангина
В последнее время я каждое свободное мгновение старалась занять себя чем угодно, лишь бы не думать, не вспоминать, не прокручивать в голове события, произошедшие в загадочном замке. На работе загружалась работой с таким рвением, что начальник отдела внесла меня в списки на премию, а на днях даже поползли слухи о моем скором повышении. Сразу после рутинных обязанностей дома бежала в спорт зал или в бассейн, куда записалась благодаря двоюродной сестре- фитнесс-тренеру. По вечерам зачитывалась книгами, накупленными в интернете, а перед сном считала овечек.
После нескольких дней такого марафона, организм не выдержал и дал сбой. Я свалилась с температурой под сорок и ангиной, которая обещала множество осложнений.
-Говорили мы тебе, - пыталась упрекать меня мама, замолкая и только качая головой. Совсем недавно она вступила в какой-то психологический кружок, на котором практиковали медитацию. Тихие речи перешли в мимику. Мы с папой по маминому лицу угадывали, что она хочет нам сказать, потому что все свободное время моя родительница посвящала дзэну, нет, не так: Дзэну. Ничего против я не имела, пусть себе увлекается, если ей так хочется, но от этой ее практики страдали мы с папой. Здоровая пища из пророщенных зерен пшеницы, морковки и яблок заменили нам блинчики со сметанкой.
-Отдыхай, - утешительно гладил меня своей шершавой огромной рукой по голове папа, - я Паше позвонил, он скоро приедет.
Говорить мне становилось все труднее, поэтому я только кивала, а папа смеялся, шутя, что в его доме появились две безмолвные женщины.
Стрелки на часах ползли так медленно, что хотелось выть. Столько времени загонять себя до потери пульса, чтобы не думать, и вот тебе результат! Лежу в постели и таращусь за окно, а на стекле вырисовывается силуэт Демона. Никогда не забуду его лицо в последнее мгновение, эту смесь разочарования, мольбы и гордой надменности. Только Демон умел так выразительно думать, что каждая мысль отражалась в чертах его лица, в складке между бровями, в чувственном изгибе губ, прямом выразительном взгляде и даже пальцах, с силой сжимавших камень.