-Как Верунчик отреагировала на внезапную командировку? – спросила я Пашу, когда тот уже забрал на ресепшене ключи и топал к лифту с нашими сумками.
-Давай не будем, - состроил друг гримасу, - три дня без друзей, без чатов и без Веры.
"Странные отношения!"
Я только пожала плечами. Как-то не особо счастлив будущий жених с будущей невестой, или мне кажется? Разве не должен Паша скучать по Вере, названивать ей постоянно, ну, хотя бы сообщения слать и поминутно заверять в том, что любит ее больше жизни?
Когда я спросила о Вере, Пашка превратился в колючего ежика, весь подобрался, нахмурился. В последнее время он постоянно себя так вел и только начал оттаивать, я все снова испортила!
-Давай открою, - попыталась я прервать неловкую паузу. – У тебя руки сумками заняты.
Распахнув дверь, я шагнула в просторную комнату, бросила ключ-карту на комод и включила свет, ойкая от удивления. Номер оказался не таким, каким я его себе представляла. Коридор заканчивался широкой аркой, которая вела в комнату с двухместной кроватью под балдахином. И пока я таращилась на сие недоразумение, Паша совершенно спокойно разулся, закрыл дверь и прошел внутрь, бросая сумки там же и падая на спину.
-Блаженство, - пробормотал он, расстегивая молнию пуховика, пока я заторможено наблюдала, как его пальцы распахивают полы куртки и избавляются от ненужного предмета одежды. Вслед за пуховиком на пол полетел толстый свитер, а Паша, продолжая лежать на спине, потянулся к ремню. Проворные пальцы быстро справились с пряжкой, пуговицей и снова потянулись к молнии.
-Стой! – закричала я так громко, что Паша от неожиданности сел на кровати.
-Ты чего? – произнес он, хлопая глазами.
-Я… я… в душ иду первая! – ляпнула, что первое пришло в голову.
«Вот же дура!» - проклинала я себя мысленно, пока Паша удивленно таращился на меня, до сих пор одетую и обутую, с шарфом, обмотанным вокруг шеи и снежинками, медленно тающими на волосах.
-Иди, - кивнул Пашка и все-таки расстегнул молнию джинсов, стягивая их и оставаясь в белой футболке, черных боксерах и носках. Правда, последние тоже продержались на Паше недолго.
-Сонь, пошевеливайся! – прикрикнул друг, роясь в сумке. – Я спать вообще-то хочу.
-Угу! – перешла я на междометия, сглотнув вязкую слюну и скрываясь в ванной. Снимая с себя одежду дрожащими рукам, я поняла, что бессонная ночь мне обеспечена.
Ночь с Пашей в одной постели сейчас виделась мне пыткой.
"Он серьезно не замечает моих взглядов? Судорожного сглатывания? Дерганья век?"
Да, слепой поймет, что я нервничаю, как малолетка перед первым свиданием.
Упругие струи воды лишь добавили напряжения, потому что я стала ощущать, как возбуждены соски, как наливается от желания грудь и тянет низ живота. Сосредоточенная на мыслях о предстоящей ночи, я услышала, как хлопнула дверь в ванную.
-Паш?! – заорала я, испугавшись, что друг рванет на себя занавеску из вредности.
-Расслабься, Сонь, я ж не смотрю! – рассмеялся Паша. – Только руки помою, чтобы линзы снять, а то глаза уже, как песком набиты.
Он вел себя так непосредственно, так естественно, будто последних недель не существовало. Прежний Паша, прежняя Соня. Только вот прежняя я никогда бы не стала прерывисто дышать, представляя, как ее лучший друг в одних боксерах стоит за одной лишь тонкой занавеской.
Через пару минут, когда я уже расслабилась, Паша неожиданно привлек мое внимание, назвав по имени.
"Соня!"
Какой-то жалобно-вопросительный полустон-полувопрос. И снова:
-Сонь? – преграда поехала в сторону, а я замерла, прикрываясь руками и не веря в происходящее.
-Ты что творишь? - хотела закричать я на друга, но услышала лишь свой хриплый шепот, продолжая заворожено наблюдать, как Пашины пальцы отодвигают занавеску. – Что ты? – спросила я, когда парень резко одернул преграду, замерев прямо напротив меня. Он выглядел так, словно только что пробежал пару километров. Глаза возбужденно блестели, линия скул напряжена и губы сжаты в полоску.
Мы молча пожирали друг друга глазами. Я прикрывалась мочалкой и длинными волосами, надеясь скрыть хоть что-то, а Паша стоял передо мной в одних боксерах. Совершенный, такой притягательно-желанный.
Я до боли зажмурила глаза и первой несмело протянула руку, дотрагиваясь до рельефов груди Паши, проводя пальцем от его соска к впадине пупка и замирая. Бешеный пульс перекрывал шум воды, кровь в венах бурлила, а внутренний голос орал что-то о невозможности происходящего.