-Соня! – позвал шепотом, задирая голову к безоблачному голубому небосводу, теряясь в ощущениях. Трепетный восторг, страх, отчуждение и зуд в лопатках смешались в ком, не давая глубоко вдохнуть. Никогда не думал о том, чтобы сменить местожительство, но сейчас впервые понял, что больше не вернусь в Россию. Никогда!
Продолжение
(от лица Ляли)
-Он ушел, - встретила я Пашу убийственным взглядом. – Сказал, что не полетит с нами, с тобой! – отчеканила последнее слово, ненавидя сейчас парня за то, что лишил нас возможности помочь Соне. – Ты хоть представляешь, что наделал своим вмешательством?
Паша презрительно поджал губы и взлохматил отросшие волнистые пряди. В последнее время он совершенно не походил на себя прежнего, перенимая, казалось, у Демона часть его натуры, не самую лучшую! Отрывистые фразы, недосказанность и скрытность, ухмылочки и нервные жесты.
-Что конкретно он сказал? – процедил сквозь зубы Паша, пока я металась между желанием отколотить кулаками одного и вернуть любыми способами другого.
-Сказал, что встретимся у какой-то там арки в старом городе.
-Арка Августа. Я был там с матерью много лет назад, не потеряемся. Пошли! – дернул меня за локоть парень, поднимая и мой багаж. – Новый год обещает веселье, - снова скривил он губы, пока я пыталась придумать нейтральную тему для разговора. О Соне лучше промолчать, потому что Паша при упоминании о ней бледнеет и злиться, про ребят тоже лучше не спрашивать, потому что Вера – одна из них, а с ней парень расстался. Про что же спросить?
-Как дела на работе? – шепнула Паше, пока мы выстраивались в длинную очередь. – Без проблем отпустили? Меня вот…
-Я уволился, - оборвал мою фразу на середине Паша, снова подталкивая в спину.
-Почему не сказал? – хотя, о чем это я? С тех пор, как парень вернулся из командировки, он вообще практически не разговаривал. По-моему, только родителям Сони удалось вытащить из Паши больше нескольких предложений. Ни Игорю, ни Максу, ни Диме он так и не рассказал, что же произошло в гостинице. Просто: «Соня пропала!»
-Давно собирался, - запоздало ответил Паша, сканируя толпу впереди нас. – Найду Соню и решу вместе с ней, что делать дальше.
-А если… - вырвалось у меня быстрее, чем я подумала.
-Если что? – зарычал Паша, наклоняясь в мою сторону всем корпусом.
-Если Демон откажется помогать, - быстро соврала в ответ. Мне и самой не хотелось думать, что мы можем не найти Соню.
-Он не откажет! – с уверенностью в голосе ответил Паша и сомкнул губы в тонкую упрямую линию, а я помолилась всем богам, чтобы они с Демоном не сцепились прямо возле той самой упомянутой арки. За весь перелет Паша больше не раскрыл рта, а я комкала в руках журнал, вспоминая, как вообще очутилась втянута в этот кошмар?
Глава вторая
Кровавый Новый год
Вылазка в Римини стала для меня небывалой редкостью. Старейшины покидали Город Мертвых только в крайне редком случае, таком, как сегодняшнее происшествие, а все остальное время оставались под землей, ведя летопись за летописью. Рождались мы от пыли и пепла, умирали в мучительной агонии спустя много столетий, а когда Старейшин становилось больше, чем того требовали правила, нас истребляли Ангелы Смерти.
«Ты раб, и твоя задача – записывать все, что видят твои глаза!» – назидательно диктовал наставник, обучая вновь рожденных Старейшин.
Я впитал этот завет вместе с запахом пыли и шорохом желтых пергаментных свитков, проводя все время в одной и той же позе: склоненный над новым листом раб собственного дара. Мы могли видеть одновременно несколько точек земного шара, и за каждым Старейшиной закреплялись города, здания, семьи, а руки беспрерывно записывали переломные моменты в судьбах каждого подопечного. Наша доля, наше предназначение, наше существование.
Никто точно не знал, как появились Старейшины, но поговаривали, что нас создали специально для того, чтобы мы могли записывать происходящее на поверхности и во время доносить Верховным, когда кто-то посягает на мировой порядок. Ангелы Смерти ненавидели каждого новорожденного, думая, что мы занимаем их место, а самый древний Старейшина уверенно встречал очередного посыльного на пороге Города Мертвых, прямо глядя в глаза этим тварям.