- Вы тоже американец? - спросил Вирга у блондина. Его голос эхом разнесся по коридору.
- Я родился в Америке, - ответил тот не оборачиваясь.
Вирга неслышно чертыхнулся: он-то надеялся, что блондин обернется. Ему хотелось рассмотреть, что у того на лбу.
- Как вас зовут?
- Оливье.
- И все?
- Да. И все.
Впереди коридор заканчивался двустворчатыми дверями, украшенными золотым орнаментом. Двери были закрыты. Стены и потолок покрывали все те же странные символы, треугольники и круги. Над дверями, прямо по центру, Вирга увидел перевернутое распятие.
Блондин вдруг обернулся:
- Полагаю, мы еще увидимся. А сейчас я вас покину. - Он открыл двери, и Вирга вошел, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть во мраке, обступившем его в этих безмолвных стенах. Блондин решительно затворил за ним дверь.
Едва она закрылась, как Виргу охватило непереносимое, жуткое чувство: ему померещилось, что он заперт в темнице, откуда нет выхода. Он задрожал. В комнате, как ни странно, было холодно. Когда глаза Вирги привыкли к полумраку, он увидел, что стоит в своего рода библиотеке. Вокруг были полки, забитые тысячами и тысячами книг. Не желая выдавать своего страха, он попытался унять дрожь и подавил свой первый порыв - повернуть к дверям и, если возможно, возвратиться прежним путем на залитую жарким солнцем улицу. В этой комнате чужое присутствие было агрессивным, давящим, впивалось в спину, как оскаленные зубы добермана.
Вдруг по спине у Вирги побежали мурашки. Он понял, что он не один.
В глубине комнаты кто-то дышал - тихо, размеренно. В узкую щель между шторами пробивался единственный узкий луч света. Он падал на плечи какому-то человеку.
Он неподвижно сидел за широким столом, сложив перед собой руки. Разбитая на темные и светлые квадраты столешница представляла собой шахматную доску. Войска уже были выведены на позиции; фигуры грозно смотрели друг на друга с противоположных краев поля боя. Вирга шагнул вперед. Он еще смутно различал лицо сидящего, скрытое широкой полосой тени, но ясно видел руки этого человека, чрезвычайно костлявые и такие белые, словно они были выточены из льда или слоновой кости. Руки были неподвижны, но, приблизившись, Вирга понял, что незнакомец чуть-чуть почти незаметно - повернул к нему голову. Взгляд невидимых профессору глаз проник в его мозг, и Вирга почувствовал, что раскрыт и беззащитен.
- Доктор Вирга? - негромко осведомился Ваал.
Профессор удивился. Неужели этот человек знал о его присутствии? Он остановился. Он боялся подойти ближе.
- Вы доктор Вирга, не так ли? - снова спросил мужчина.
- Да. Совершенно верно.
Человек за шахматной доской покивал. Тонкий палец шевельнулся, указывая на книжные полки:
- Здесь есть ваши работы. Я читал их. Я прочел все тома этой библиотеки.
Вирга хмыкнул. Не может быть.
- Это действительно так.
Он оцепенел. Разве он высказал свои сомнения вслух? Разве? Из-за гнетущей атмосферы он с трудом мог сосредоточиться. Да, через мгновение решил он, я сказал это вслух.
- Ваш коллега, доктор Нотон, - продолжал Ваал, - очень много рассказывал мне о вас. И, разумеется, ваша добрая слава, слава выдающегося ученого, опережает вас.
- Нотон? Он здесь?
- Конечно. Разве вы приехали сюда не за тем, чтобы найти доктора Нотона? Да, мне думается, это и есть причина вашего визита. Доктор Нотон тоже чрезвычайно умный и образованный человек, очень прозорливый человек. Он умеет распознать свой шанс, и следовательно, он - хозяин своей судьбы.
Вирга напряг глаза, чтобы разглядеть тонущее в полумраке лицо своего собеседника. Ему показалось, что он различил резкие черты, высокие скулы, узкие глаза.
- Я приехал издалека и хотел бы повидать доктора Нотона.
Ваал улыбнулся. Вирге почудилось что-то непристойное в том, как искривился его рот и блеснули зубы. От этого человека исходило нечто гнетущее, наполнявшее его тревогой.
- Доктор Нотон все свое время посвящает работе над исследованием. Скоро его книга будет закончена.
- Книга?
- Полагаю, он обсуждал это с вами перед отъездом из Америки. Книга о лжемессиях, первоначально искажавшая правду. Однако я помог доктору Нотону вычистить материал, и последняя глава его труда будет посвящена моей философии.
- Я бы хотел увидеться с ним. Вы же не прогоните меня - я ведь проделал такой длинный путь... Нотон здесь, не правда ли?
- Здесь, - ответил Ваал. - Но работает.
Вирга ждал, однако Ваал молчал. Делая последнюю попытку, Вирга сказал:
- У меня письмо от его жены.
- У него нет жены.
Вирга вдруг почувствовал, что ему совершенно необходимо ясно увидеть лицо Ваала, и шагнул вперед, к самому краю шахматной доски.
И с трудом удержался, чтобы не отпрянуть под властным, грозным взглядом Ваала. Он вдруг обнаружил, что не может долго смотреть в эти темные, глубоко посаженные глаза, в которых искрились жестокий ум и безграничная ненависть, и отвернулся. Судя по широким крепким плечам, Ваал при всей своей худобе физически был очень силен. Вирга решил, что ему лет двадцать пять - тридцать, не больше. Он превосходно говорил по-английски, без малейшего намека на какой-либо акцент, а его голос был мягким и умиротворяющим, как первая волна, набежавшая на берег сна. Только его глаза, страшные, живые на мертвенно-бледном лице с твердым подбородком, придавали ему некоторое сходство со смертью.
- Вы американец? - спросил Вирга.
- Я Ваал, - ответил мужчина, словно это отвечало на вопрос профессора.
Вирга внезапно обратил внимание на шахматные фигуры, вырезанные из красивого блестящего камня. Белые (Вирга стоял у их половины доски) были представлены монахами в развевающихся рясах, скромными монашками, суровыми священниками и стройными готическими соборами. Ферзь, женщина в накинутом на голову покрывале, возводил очи горе. Король, бородатая фигурка Христа, воздев руки, о чем-то молил Отца. На противоположном краю шахматного поля - Вирга теперь заметил, что Ваал уже сделал несколько ходов черными, начав игру, - стояли колдуны, варвары, размахивающие мечами, горбатые демоны; короля и ферзя изображали соответственно некто поджарый, лукаво изогнувший стан и манящий кого-то пальцем, и женщина со змеиным языком.