Его «скоро» растягивается на три часа, и рыбак меняет курс, когда на мобильном высвечивается цифра одиннадцать часов дня. Еще час мы плывем под парусами, потом скорость падает, потому что встречный ветер довольно свежий. Айман спускает парус, крепит его к мачте веревками и запускает мотор.
— Сколько нам плыть до острова? — спрашиваю я, перекрикивая шум работающего дизеля.
— Думаю, четыре-пять часов! — кричит он в ответ.
Скорость у нас существенно возросла, нос лодки зарывается в волны, нас окатывает солеными брызгами. Через полчаса волнение на море становится сильнее, теперь уже волны захлестывают лодку. На дне скопилась вода по щиколотку. По примеру Аймана, беру срезанное дно пластиковой бутылки и начинаю вычерпывать воду.
Рыбак снижает скорость, вода окатывает нас меньше, но и ползем мы с черепашьей скоростью. Волны идут на нас прямо по курсу, пока еще невысокие: поднимаясь, мы снова опускаемся. Эти сомалийские горки начинают меня нервировать. Не замечал за собой морской болезни, но сейчас тошнит. Айман, заметив мое состояние по бледному лицу, достает из кармана пакетик. Там смесь, похожая на мелко порезанную травку.
— Положи под губу, — кричит он. — Это поможет тебе.
Послушно кладу смесь между десной и губой и едва сдерживаю крик. Обожгло не на шутку, но эффект достигнут, тошнота прошла.
С востока начинает темнеть: темно-лиловая полоса понемногу захватывает край неба, расширяясь в нашем направлении. Показываю пальцем рыбаку, его лицо встревожено. Он долго смотрит в том направлении, дважды сует палец в рот и выставляет его наверх с интервалом в несколько минут, затем перебирается ко мне на нос:
— Алекс, с востока идет ураган, надо поворачивать обратно. Наша лодка не выдержит, если волны станут выше.
— Через сколько ураган будет здесь?! — приходится говорить громко, мешает шум мотора и волны, которые постоянно бьются о лодку, создавая шумовой фон.
— Самое позднее через три-четыре часа, — отвечает мне Айман, — ветер свежеет каждую минуту, может и быстрее нас настичь.
— А сколько нам до острова примерно еще плыть?
Айман задумывается:
— Часа два, если немножко увеличить скорость. Но мы рискуем перевернуться, если волна ударит в борт. Что будем делать, возвращаемся?
Я пытаюсь принять решение: если плыть дальше и ураган нас настигнет раньше, чем мы доплывем до острова, мы рискуем утонуть. В то же время, даже развернувшись, мы все равно рисуем попасть под ураган. Если мы успеем добраться, то на борту военного корабля ураган нам не страшен и, более того, это мой билет домой, после стольких приключений. А если вернемся назад и я не смогу связаться с Никитиным, неизвестно, как все обернется в дальнейшем.
— Айман, ты говорил, что наша жизнь и смерть определена с рождения? И чтобы ни делали, все будет только так, как нам уготовано Всевышним?
— Да, Алекс, именно так и будет!
— Тогда вперед! Я не думаю, что всевышним мне уготована смерть в океане, после всего что я пережил. Айман, если нам предопределено умереть сегодня, мы умрем, даже повернув назад, если нам суждено остаться в живых — ураган нам не повредит. Плывем дальше! Мы доберемся, мы прорвемся, согласен?
— ИншаАллах! (На все воля Аллаха)
Не говоря больше ни слова, Айман вернулся на корму и снова взял управление в руки.
Спустя час я в глубине души пожалел о принятом решении.
Смотрю на невозмутимое лицо рыбака, который бесстрастно всматривается вдаль, морщась, когда брызги попадает на лицо. Темно-лиловое небо уже почти над нашими головами, мелкий колючий дождь хлещет, бросая капли почти горизонтально при порывах ветра.
Волны стали заметно выше. Айман знаками показывает мне, что самая пора надеть спасательный жилет. Одеваю, натягиваю ремешки креплений, чтобы жилет плотно сидел на груди. Видел в одном фильме, как неплотно подогнанный жилет стал причиной гибели человека, когда, сместившись к животу, за счет смещения центра тяжести утопил спасаемого.
— Сколько нам еще плыть, Айман?! — кричу сквозь шум мотора и шум ветра.
— Один час, — показывает мне рубак рукой.
Он тоже одевает жилет, теперь мы похожи на неуклюжих мишек в ярко-оранжевых одеждах.
Небо над нами теперь уже заволокло тучами окончательно, некоторые волны достигают трех метров, у меня замирает сердце, когда лодка, взобравшись на гребень такой волны, ныряет вниз. Но Айман — молодец, сидит неподвижно, успевая повернуть лодку носом к набегающей крупной волне.
Он еще немного скинул скорость, и теперь мы продвигаемся очень медленно, больше стараясь не подставиться под волну. Меня швыряет от борта к борту, я судорожно цепляюсь за планшир лодки, пальцы рук белеют от напряжения.