Пригласив нас в машину, Нбеле поставил на сиденье медицинский саквояж, из которого вытащил шприц с жидкостью. Не продезинфицировав место укола, он снял колпачок и бодро воткнул мне его в плечо, а затем повторил процедуру с Айманом. Захлопали двери. Сам доктор, закрыв свой саквояж, вышел.
Я поискал глазами Думису, чтобы выяснить детали предстоящей работы, но веки тяжелели, и в тот момент, когда машина тронулась с места, я просто отключился.
Глава 9. Блумфонтейн
Открываю глаза, морщась от яркого света лампы на потолке. Немного привыкнув, оглядываюсь. Помещение ангарного типа, дощатый пол, рядом сопит Айман. Тихонько звякает что-то. Смотрю на руки, охваченные браслетом. Тонкая металлическая цепочка идет вниз и крепится к кандалам на ногах. Такое видел только в американских фильмах, когда показывали этапирование особо опасных преступников.
Приложив усилие, сажусь. Браслеты, связывающие руки, не совсем браслеты, точнее, запястья охватывают типичные браслеты, но цепочка, соединяющая их, больше полуметра. Точно такие же браслеты и на ногах, между собой они соединены цепочкой, тонкой, но прочной на вид. Хитроумная система, полностью контролирующая человека.
Как я сюда попал? Последнее, что помню — мерзкое лицо доктора Нбеле после укола противоядием. Ищу Аймана, который лежит сзади меня, еще не пришедший в сознание. Толкаю его, пытаясь разбудить. Он мычит, но просыпаться не спешит.
Кроме нас двоих, в ангаре никого нет, но слышатся голоса снаружи на незнакомом языке. Наконец сомалиец просыпается и садится, недоуменно хлопая глазами.
— Алекс, мы где? Я ничего не помню!
— Не знаю, Айман. Снаружи люди, как зайдут спрошу.
Минут через двадцать широкая дверь в ангар открывается, заходят люди, идущие друг за другом: всего их шестеро. Первым идет здоровенный негр с татуированным лицом и шрамом, пересекающим всю левую щеку от глаза до подбородка. Одет в черную кожаную безрукавку и шорты до колен, на ногах кроссовки. В руке держит широкий мачете, которым рубит воображаемых врагов. Следом за ним — четыре человека, закованных, как и мы, трое из которых — белые и лишь четвертый — негр. Замыкает процессию снова крупный негр, в футболке с надписью «New Time», так же в шортах и кроссовках. У этого в руках винтовка, которую он держит наперевес, направляя дуло в сторону пленников.
Вся эта процессия молча останавливается рядом с нами, уставшие пленники опускаются на землю, кроме черного, тот стоит и вызовом смотрит на вооружённых негров. Татуированный подходит ко мне и кончиком мачете плашмя приподнимает мой подбородок, пристально смотрит мне в глаза своими черными глазами. Затем, внезапно осклабившись, тычет себя в грудь кулаком и представляется:
— Думбеле! Теперь я ваш хозяин! — говорит на английском, но с ужасным акцентом, глотая окончания слов.
Проигнорировав его имя, спрашиваю:
— Где мы находимся и почему в цепях?
Негр скалится в ответ, его дурацкий смех подхватывается вторым, который, закинув винтовку за спину, садится на мешки со строительным материалом, находящимся рядом с нами. Мне непонятен этот тупой смех, который, несмотря на всю трагичность ситуации, меня раздражает больше цепей на руках.
— Ты тупой или глухой? Я задал тебе вопросы. У тебя хватает мозгов их понять и ответить?
Обезьяны перестают смеяться, со стороны троицы белых слышу предостерегающий шепот, советующий мне заткнуться и не провоцировать его. Я и сам понял, что перегнул, особенно когда рукоять мачете с силой врезается в ребра слева. Слава богу, что не справа, хотя правая сторона также отозвалась болью.
— Ты будешь говорить, когда я разрешу, кушать, когда я разрешу, спать, когда я разрешу. Ты и все остальные, — татуированный обводит рукой с мачете нашу группу, которая съеживается под взглядом этих бесноватых глаз.
Только пленный негр стоит как я, стоит в гордой позе, не отводя взгляда. Разбитые губы и заплывший правый глаз говорят, что парень с характером.
Негр с ружьем выходит из ангара и возвращается через пять минут с пластмассовой корзиной, в которой вижу бананы и бутылки с водой. Он молча ставит корзину перед нами, показывая, что мы можем поесть. Сам же, вместе с татуированным, снова присаживается на мешки и извлекает из кармана портсигар, прикуривает. Приторный дым марихуаны вместе с сизым дымком распространяется по ангару. Все тянутся к корзине, берут воду и бананы, только я и негр с разбитым лицом все еще стоим.
— Алекс, возьми, надо покушать, — Айман сует мне два банана и бутылку водки.
Один банан протягиваю избитому, он отрицательно качает головой. Опускаюсь на корточки, медленно жую, стараясь растянуть процесс. Айман хватает еще пару бананов под неодобрительные взгляды троих белых пленников. Отбираю половину связки у сомалийца и передаю ближайшему ко мне седому пленнику. Выглядит он лет на сорок пять, но волосы седые и лицо, огрубевшее на постоянном солнце. Правда, мужик крепкий, это видно по тому, как он держится, и его волевому взгляду.