— Нам понадобится примерно три дня, чтобы пройти через гряду и выйти к поселениям, где живут люди. В основном это цветные, но встречаются и фермы белых. Кроме того, за грядой начинается равнина, где мы встретим и традиционные деревья полудиких негров. Они, в принципе, не враги и состоят из разных племен, опасаемся только зулусов. Если вы отдохнули, самое время идти, каждая минута сейчас — это повышение наших шансов, — закончил Нат, потягиваясь и вставая.
Теперь я увидел, что подошва правой ноги рассечена осколком камня, кровь успела свернуться, но боль была неприятной. Осторожно, стараясь не цеплять колючки, мы начали восхождение. Когда мы были на полпути к вершине этого склона, переходящего в другой, усеянный крупными деревьями, Кевин позвал дядю.
— Дядя, они едут, — парень показывал пальцем, но я, сколько ни старался, не смог увидеть машину.
— Они еще далеко, там нет дороги. Им ехать час до нашего холма, мы успеем перебраться на второй склон. Нечего стоять, пошли, ребята, укрытие уже близко.
Через полчаса мы еще не достигли вершины холма, путь преграждали колючие кусты, приходилось лавировать между ними. Лежащие на земле шипы мешали идти. То один то другой с проклятиями на разных языках хватались за ногу, вытаскивая кривые маленькие шипы.
Когда мы наконец добрались до вершины холма, я, выглянув из-за кустарников, наконец увидел преследователей. Джип, скорее всего, лендровер с открытым верхом. Машина медленно выбирала дорогу среди кустарников и валунов. Сейчас они находились примерно в пятистах метрах от нашего последнего привала.
Нат поторопил нас, и мы, наконец пройдя проклятую чашу с колючками, перешли на более высокий склон, поросший нормальными деревьями. К хвосту нашей колонны прошел Пит, снял винтовку с плеч. Встретившись глазами с Натом, понял, что это по его указанию. Мы продолжили путь. Хотя склон был круче и приходилось помогать себе руками, идти стало легче. Слой опавших листьев покрывал землю, даря отдых измученным ногам. Примерно минут сорок спустя я услышал одиночный винтовочный выстрел, за которым последовала беспорядочная стрельба, продолжавшаяся минут пять. Затем все стихло.
— Привал, — объявил Нат.
Мы устало опустились на землю, прислоняясь к стволам деревьев. Ждать пришлось недолго, снизу слышался шорох, через несколько минут появился раскрасневшийся от быстрой ходьбы в гору Пит. Видно было, что парень торопился и очень устал, но лицо его сияло радостью.
— Главаря я снял, остальные открыли огонь и откатились назад к машине, — объявил парень, буквально падая на землю возле меня. — Теперь у нас всего три патрона, на эти патроны есть надежда добыть пропитание по пути, — он дышал часто. — Сейчас они решают, преследовать нас или отступить, — Нат присел рядом с нами, — если у них есть мозги, они отступят, они не знают, сколько у нас оружия, и мы находимся в стратегически выгодном положении. Остается надеяться, что у этих зулусов есть мозги, — африканер задумчиво вслушался в тишину, надеясь услышать звук мотора машины.
Но он не угадал в этот раз, у этих зулусов мозгов не было!
Глава 15. Жизнь и смерть Пунга Кандаба
Пунга Кандаба родился в год прихода к власти в ЮАР африканского национального конгресса. Родители дали своему ребенку двойное имя в честь этого события, состоящее из имени одного и другого зулусских правителей древности. Родился Пунга в трущобах Найенга, в самом черном квартале Кейптауна, само проживание в которых говорило о крайней бедности. В школу он не ходил, потому с шести лет входил в группу мелких попрошаек из их района, которые навещали более приличные части города, прося милостыню.
В возрасте десяти лет состоялось первое задержание Пунга Кандаба, укравшего сумку у белой туристки, по своей дурости забредшей в Кейп-Флэтс, где также проживали черные, но это был относительно благополучный район. К этому времени уже десять лет в ЮАР правил АНК, и преступления против белых практически не расследовались. Этот случай стал памятным для Пунга, который понял, что в стране есть овцы, с которых можно безнаказанно стричь шерсть.
В двенадцать лет Кандаба понял, что умение читать и писать дает много преимуществ. Промучившись три года в приходской школе, возглавляемой епархией англиканской церкви в Кейптауне, малолетний бандит уяснил две вещи: миром должны править черные, а белые слабые и беззащитные, их вера призывает их терпеть. Свой путь на восхождение бандитского Олимпа он начал с убийства учителя англичанина, научившего его читать и писать. К двадцати пяти годам Кандаба превратился в озлобленного бандита, не достигшего высот в криминальном мире, в котором таких Пунга проживало двадцать миллионов.