Резко выныриваю из стометровой глубины, выскакиваю из могилы, разбрасывая землю, вдыхаю полной грудью, освободившись от земли и воды:
— АЙМАН!
Словно камера, настраивающая фокус, глаза приобретают резкость, на фоне светлеющего неба вижу плачущее лицо брата.
— АЙМАН, не плачь!
Со свистом врывается воздух в легкие, переполняя легкие, мысленно посылаю дьявола на самый большой детородный орган в мире: Я МОГУ ДЫШАТЬ! Улыбаясь, засыпаю.
Тайм-аут!
Алекс метался в бреду, Айман с Натом поочередно смачивали ему губы водой, приподняли голову, чтобы было легче дышать, но дыхание становилось учащенным.
Нат посмотрев в зрачки Алекса, поднесся огонь, ужаснулся: зрачков практически не было, видны были лишь две точки. Еще со школы Нат помнил, что отравления и укусы змеи вызывают уменьшение зрачков. Смуглый сомалиец сидел рядом с укушенным и уже третий час читал молитвы на неизвестном языке. Африканер дивился этой странной дружбе, но спросить, что их связывает, не решался.
Дыхание Алекса стало прерывистым, он замирал на вдохе и выдыхал спустя пару секунд, при этот Нат заметил, что паузы задержки дыхания на вдохе становились больше. В своей жизни ему дважды в жизни удалось видеть укушенных капской коброй, оба умерли. И этот парень умирал, африканер привязался к нему всей душой, ему импонировала манера этого парня говорить по существу, прямолинейно.
Айман продолжать читать молитвы, но Нат уже видел такое, его даже удивило, что спустя почти четыре часа Алекс мог дышать. Те двое, что он видел раньше, умерли меньше чем за три часа. Яд капской кобры, помимо паралитического действия на мускулатуру, имеет еще токсическое действие на мозг. Африканер не мог знать, что происходит, но видел, как выгибался несколько раз дугой Алекс, как стонал и что-то говорил сквозь стиснутые зубы.
Теперь паузы между вдохом и выдохом достигали десяти секунд. Присев рядом с умирающим, каждый вдох и выдох Нат ожидал услышать как последний. Он пощупал пульс: ритм был бешеный.
«Не меньше двухсот ударов в минуту», — решил про себя африканер, понимая, что такой пульс сердце долго не выдержит.
— Айман, мы уже ничем не можем ему помочь, отпусти его, он проживет максимум полчаса, — Нат положил руку на плечо сомалийца. Закончив очередную молитву, сомалиец ответил, глядя на умирающего:
— Этого мы не можем знать, его судьбу решит Всевышний, я молюсь и прошу за него.
Айман снова зашевелил губами. Ната тронула такая вера, и он отошел на пару метров, чтобы не мешать. Не имея сил смотреть на агонию умирающего, голову которого обхватил и держал на коленях сомалиец, африканер взял горящую ветку и решил немного прогуляться. Гулял он долго, даже не заметил, как прогорела и погасла ветка в его руках. До него доносились хриплые стоны, перемежающиеся с полной тишиной, нарушаемой только звуками ночного леса.
«Какой у него крепкий организм», — подумал африканер. Он соврал Алексу, чтобы его не лишать надежды: клыки кобры были пустые. Это значило одно из двух: или в организм попало колоссальное количество яда, или яд был свежий, а значит, максимально токсичный. Наступила тишина.
«Вот и конец», — тоскливо подумал Нат, смахнув набежавшую слезу. Он прошагал двадцать метров в сторону, где лежал Алекс и остановился, увидев, как зажав нос парню, сомалиец делает искусственное дыхание. Сделав пару вдохов, Айман сильно ударил несколько раз Алекса по грудной клетке. Потом снова начал делать дыхание изо рта в рот.
«Это бессмысленно», — раздражаясь, подумал Нат. Подойдя, он пощупал пульс, не смог его почувствовать.
— Айман, он умер, прекрати, это бесполезно, — он мягко тронул сомалийца за плечо.
Тот, оторвавшись от Алекса, взглянул на африканера безумными глазами:
— Он не умрет! Не умрет! Не умрет!
С этими словами он снова несколько раз нанес раскрытой ладонью удары по грудной клетке парня и снова принялся делать искусственное дыхание.
«Один умер, второй сошел с ума», — Нату хотелось выть волком от бессилия. Столько пройти, отбиться от преследователей и умереть от укуса змеи! Судьба жестока и насмехается над теми, кто пытается выжить.
«Надо прочитать над ним молитву, парень был христианином», — подумал Нат, когда внезапно странный звук его заставил бросить взгляд в сторону Алекса.