— Всем драсте, — сказал я и улыбнулся по-доброму, как положено благодушному барину, — никаких пока перемен. Каждый занимается тем, чем и занимался. Но теперь жить буду здесь, так что за воровство и самоуправство быстро вздерну!.. А теперь вольно, можете разойтись
И взбежал по мраморным ступенькам вверх, в холле встретил спешащего навстречу Ивана.
— Ваше благородие! — вскрикнул он, лицо раскраснелось, видно, что запыхался. — Из лаборатории ещё подняли наверх, пока сложили в оной из комнат на третьем этаже…
— Мудро, — сказал я, — туда никто посторонний входить не должен. Дворня в разгрузке помогала?
Он сказал с неловкостью:
— Ваша племянница хотела их запрячь, да мы решили ещё сами. Негоже дворне знать, что у нас в узлах.
Я кивнул, ребята соображают быстрее меня. В узлах пачки ассигнаций, акциях, залоговых бумаг, а также золото, как в брусках, так и в амулетах, медальонах, кольцах и всяких безделушках. Даже посуду не стоит дворне показывать сейчас, пока не разберемся с нею и не поставим в буфеты или куда их в этом времени ставят.
— А где Марчелла?
Он широко улыбнулся.
— Прям летает. Как стрекоза, вжик-вжик!.. Деятельная. Похоже, учили её многому, но делать не позволяли.
Марчеллу, как ещё же призналась позже, не отпустили под надзором Вольдемара, а она хитро улизнула на рассвете, когда в доме спит даже прислуга. Вольдемар успел догнать её в последний момент, Марчелла водит автомобиль даже лучше, чем он, а за ней помчался потому, что за младшей сестрой велено присматривать, больно легкая и беспечная.
Это я узнал на ходу из её щебетанья, пока носилась по огромному зданию и верещала, как тут роскошно, как здорово, как грандиозно, заодно указывая, где что можно расположить, как принято в большом графском доме.
То, что привезли на грузовике, а потом за четыре ездки на трёх автомобилях, растворилось в огромных помещениях особняка, как несколько капель воды в жаркой пустыне.
К счастью, мебели здесь достаточно, спальни тоже оборудованы полностью к приёму гостей.
Я кивнул склонившемуся дворецкому, а когда прошёл в кабинет Басманова, а теперь мой, подумал: на хрена потрошил сейф, а потом задвигал его книжным шкафом?
Это же отныне мой кабинет, мой сейф! Привыкай, ботан, руководить и распоряжаться!
Быстро поднял из роскошного кресла задницу, сбежал на первый этаж, где собрал гвардейцев в главном зале. Все пятеро выстроились передо мной, бравые, отважные и гордые, что служат мне, который их ценит и постоянно поддерживает всякими усиливающими средствами.
Я хмыкнул, да, для них великая удача присягнуть мне, но и для меня вполне естественно вкладываться в них, потому что моя гвардия, моя сила и защита, и в конечном результате приносят мне пользы не меньше, чем я им.
Хотя вообще-то пока больше пользы приношу им я.
— Ребята, — сказал я с нажимом, — присматривайте пополнение. Как в свои ряды, так и в просто охрану. Я могу обратиться в артель по набору, но это крайний случай. Лучше через вас, у вас же есть однополчане… и просто бывшие военные, списанные на пенсию.
Элеазар сказал таинственно:
— С ними будет проще. Сейчас даже в охрану собачей будки не возьмут, старые!.. Везде нужны молодые да крепкие. Я знаю троих, за кого могу поручиться.
Тадэуш добавил:
— Если с Клятвой Крови, то можно и ненадежных. Но о такой клятве большинство и слышать не хотят. Лучше умереть, говорят.
Я промолчал, сам такого мнения, но на моей стороне даже не то, что могу вернуть им молодость. В России всем с пеленок вдалбливают идею необходимости беззаветной службы Государю и государству, это нравственно, почетно, необходимо и единственно верно. Россия — осажденная крепость, когда-то Польша была богаче и во всем сильнее Руси, но там было много свобод, и они погубили могучую страну с гордым народом.
Всегда молчаливый Антон Мейербах сказал кратко:
— Смогу двух точно.
Он с Элеазаром переглянулись, что-то таят, я не стал допытываться, сказал:
— Действуйте. Лучше, чтобы принесли Клятву Крови. Для них преференций будет больше, чем просто для наёмников. Но и простых наёмников надо много.
Теперь переглянулись уже не только Антон с Элеазаром, но и Тадэуш как-то странно кашлянул, переступил с ноги на ногу.
— Что? — спросил я. — Ну? Говорите, я что-то не знаю?
Тадэуш пробормотал:
— Да это как бы все знают, это вы в благородной рассеянности запамятовали…
— Ну-ну?
Он сказал со вздохом:
— Клятва Крови… Она как бы очень уж… В общем, не столько трудная, как объемная, что ли.
Я сказал нетерпеливо:
— Давай яснее.
Он сказал чуть громче: