— Все на меня хотят сбросить тяжёлую чёрную работу. А мне не на кого… разве что на вас? Вы, графиня, как человек понимающий на чём и как держится хозяйство, сразу всё увидите и скажете. Только не говорите, куда мне идти! Я только что оттуда.
— Э-э… барон…
Я хлопнул себя по лбу.
— Да, кстати, граф Гендриков отдал права не только на производства, но и заставил меня, чуть не бил, взять пару его банковских счетов. Надеюсь, можно заткнуть хоть часть дыр.
Её глаза распахнулись шире, я глупо раскрыл рот, разводил руками и виновато улыбался. Только-только начала привыкать, что я из баронета стал бароном, а тут ещё земли какого-то Гендрикова. Да ещё графа! И сейчас не может понять, где кончается моё постоянное ёрничество, и где начинается суровая правда российской жизни, такой увлекательно непонятной. Неужели этот Гендриков такой чудак, что решил уйти в горы искать Шамбалу, как какой-то предок Рериха с Блаватской? Конечно, если найдёт, то выигрыш в миллионы раз выше какого-то имения…
— Мужчины, — сказала она с осуждением в голосе и взгляде, — как же вы любите рисковать. Не проще ли проиграть в карты!
Я положил бумаги на стол поближе, чтобы в любой момент могла бросить взгляд, но она сразу же взяла и начала просматривать. Хотя там пока смотреть нечего, простая купчая на имение и земли, ещё даже не заверенная Канцелярией и не скреплённая необходимыми подписями и печатью Управления. Но уже понятно, что все земли, пашни, производства и активы принадлежат барону Вадбольскому.
— Сюзанна, — сказал я у самой двери, — вы ещё себя покажете! Вы станете финансовым монстром, под поступью которого будет дрожать земля, а мужчины падать на колени.
Она улыбнулась.
— Да, суфражизм победит!
От Сюзанны можно скрыть даже мировую катастрофу, но не от Байонетты. Узнала все подробности ночного боя ещё утром, когда мы возвращались из разгромленного имения Гендриковых.
Василий и Бровкин сразу же взломали ворота гаража Гендриковых, приз — семь тяжёлых грузовиков и пять легковых автомобилей повышенной проходимости!
На грузовики и нагрузили боевые трофеи, в числе которых бочонок вина и ящик с коньяком. Вообще-то подвал Гендриковых забит бочками и ящиками с дорогими винами, но я велел не трогать, это теперь наше, какой смысл грабить самих себя?
Днём перевозили найденное оружие, в сгоревшем особняке остались стены и вмурованные в них сейфы, что взвеселило мою мохнатую душу. Байонетта пробовала меня сопровождать везде, я попытался отправить её в имение чуть ли не под охраной, но она горячо принялась доказывать, что будет очень полезной, и я, скрепя сердце, махнул рукой. Ещё и медаль получит за подробный и скрупулёзный отчёт или хотя бы поощрение.
День ушёл на цивилизованный грабёж, что я назвал культурным перераспределением ценностей.
Это Байонетта подсказала, что следует за неимением своей забрать челядь рода Гендриковых: повара, трёх горничных, дворецкого и даже управляющего имением, дескать, ему всё равно кто собственник, а вот умелого хозяйственника ещё нужно поискать.
Обед удался на славу, но больше за счёт того, что мои гвардейцы мобилизовали повара и стряпух Гендрикова.
Здесь им пришлось выложиться по полной, Василий пригрозил вздёрнуть, если нынешний хозяин останется недоволен.
Сюзанна смотрела круглыми глазами на заставленный стол.
— У вас даже креветки?
Я отмахнулся.
— Обычная крестьянская еда, ваше сиятельство. У нас суровый и бедный край… Вам вино «Ален де Круз» или «Montmartre Blanc de Blancs»?
Она поинтересовалась язвительно:
— Тоже ваши крестьяне пьют?
Я ответил со вздохом:
— Не здесь, а там, в Сибири… Но с вашей помощью принудим и здесь пить. Для экономического баланса нужно поддерживать импорт. Мы им высокую культуру, оттуда вино… Вы уже придумали, как это сделать?
Она посмотрела круглыми, как у молодого филина, глазами.
— Вадбольский! Не рано насчёт франций мечтать?
После обеда я вернулся в кабинет, в голове крутится вопрос о том загадочном снайпере, что пытался подстрелить, когда я с Байонеттой ехал в Петербург.
Убийцы уверены, что след оборван, но мне достаточно оброненного волоска или любого предмета, которого коснулся один из них, и всё, у меня уже есть образцы их ДНК и точный портрет на его основе.
— Смотри, — сказала Мата Хари, — вот он. Бывший военный, затем наёмник, подозреваемый в убийствах, налётах, грабежах, но всякий раз как-то ускользал из цепких лап правосудия, иногда с помощью адвокатов, иногда из-за потери следствием важных улик, что случалось подозрительно часто.
Я внимательно рассматривал портрет человека, который засадил пулю мне в лоб. Будь она усиленной или магической, защита бы не выдержала. Такое надо учесть и крепить себя ещё и ещё.