— Он знал, — подчеркнул я, — что справлюсь.
Он вздохнул, покачал головой.
— Тогда ещё не было нас с бароном. Кстати, что за слухи, что ваши ружья бьют на полверсты да ещё с прицельной точностью?
Я пожал плечами.
— Я не комментирую слухи.
— И что у вас винтовки многозарядные?
— Без комментариев, — ответил я безучастно.
— Но это правда? — спросил он настойчиво. — И порох бездымный? Обычный порох это же чума, а не дым, из-за него стреляем наугад….
Я постарался сделать свою улыбку чуточку зловещей, только плебей выказывает чувства откровенно, а я аристократ, могу только намёками.
— Всё увидите, — сказал я ровным голосом, как человек, который полностью уверен в своих силах, — вы же попытаетесь?.. Ну вот, увидите некоторые новинки военной техники, что скоро встанут на вооружение армий, но пока… пока они только у меня.
Он вроде бы не сдвинулся, даже не шелохнулся, но я видел как весь подобрался, сосредоточился, как сосредоточится Россия после поражения в Крымской войне.
— Новинки военной техники?.. У вас в самом деле есть магазинные винтовки?.. И в достаточном количестве?
Я сдвинул плечами.
— Недостаточном, чтобы вооружить армию, у меня крохотная мастерская, но хватит, чтобы расстрелять вашу сдвоенную армию. Ещё на подходе расстрелять. Вы уже сколько разведгрупп послали? Хоть одна вернулась?
Он недоверчиво сощурился.
— Думаете устоять, даже если попрем все втроем? У нас с бароном гвардейцы получше, чем у графа. Нас титулы не оберегают!
Я помедлил, говорить не говорить, сказал с намёком:
— А почему не предположить, что у меня есть и другие сюрпризы? У Белюстина одна доменная печь, а у вас их семь, да?
Он с недоверием откинулся на спинку кресла, но всмотрелся в моё красивое лицо, я не играю в покер, но аристократов учат держать покерфейс, медленно покачал головой.
— Ах да, это ваше странное умение…
Я ответил с милой улыбочкой:
— Умение? Какое умение?
Он моргнул, медленно выдохнул из груди спертый воздух, наконец-то расслабился, заговорил уже спокойнее и почти расслабленно, но я чувствовал по его отстраненному голосу и замершей улыбке, что мозг работает так, как будто сейчас стоит перед выбором между расстрелом и лотереей в миллиард золотых рублей:
— У вас, как вы говорите, мастерская?
Я чуть кивнул.
— Да.
— И вы хотите нечто большее?
— У меня всё будет, — заверил я снисходительно, — не переживайте.
Он чуть подался вперёд, взглядом впился в моё как бы очень спокойное лицо.
— Что, если предложу продать мне вашу мастерскую с вашими наработками? Я не шучу!.. Дам сразу миллион!
Моя улыбка стала шире, с души свалился камень, лед тронулся, но я старался держать на лице всё ту же снисходительно-презрительную улыбочку.
— Роман Романович, — сказал я, впервые назвав его по имени отчеству, — на хрена козе баян?.. Я прекрасно справляюсь. Продам патент на винтовки армии, получу не миллион, а два или три! И, уж простите великодушно, но вы — не армия. К армии хоть какое-то уважение… А вы кто? Враг.
Он поспешно выставил перед собой ладони.
— Какой я враг? Я никому не враг. Я российский предприниматель, человек работы, дела. Со стороны Карницкого пришло интересное предложение, я нашёл его выгодным. Сейчас вижу выгодную возможность с вашей стороны!
— Нет этой возможности, — отрезал я. — Если надеетесь, что я забоюсь вашей союзной армии, то сильно ошибаетесь. Приходите, я уже подготовился. Где, говорите, ваши владения?.. Что у вас там… Ах да, рудники, выплавка железа, доменные печи… в самом деле всего семь?.. И тоже без всякой защиты… Пожалуй, мне такие пригодятся.
— Эй-эй, — сказал он чуточку нервно, — вы что, хотите вреда Отечеству?.. Я даю на нужды промышленности металла больше, чем любой промышленник здесь. Со мной могут потягаться только двое-трое быков на Урале!
— Вы не отечество, — бросил я небрежно. — А одна из доктрин войны в том, что противника надо по возможности бить по тылам и обозам. Это легко, сразу делает армию беспомощной.
Он даже побледнел, а на лбу выступили мелкие бисеринки пота, ишь какое живое воображение, мол, одну домну надолго вывел из строя, могу и ещё семь, а это катастрофа, разорение. Можно на сутки остановить производство хомутов или колес, ничего не случится, но прервать непрерывное литьё металла — катастрофа. Раскалённый металл застынет в доменной печи, такой слиток, как уже сказал, называют «козлом», вытащить его никак, кроме как сперва разрушить саму доменную печь. А это месяцы простоя.
— Ваше благородие, — заговорил он учтиво, — я могу заверить, не стану вмешиваться в вашу войну с Карницким. Я своё от графа уже получил.