Оба сопят рассерженно, замок не поддаётся, ещё бы, я сам в нём добавил один шпенёк, так что конструкцию можно назвать авторской, а учиться на ходу в темноте ночи трудно.
Один всё так же всматриваясь в скважину, протянул себе за спину раскрытую ладонь.
— Третий ключ, — прошипел он командным голосом.
Я выудил из кармана медную монету и вложил в требовательно раскрытую ладонь. Он по инерции попытался сунуть её в скважину, но тут же повернулся, злой как кобра, прошипел:
— Ты что…
Я улыбнулся.
— Квалификация хромает? Кто такие? Кто послал?..
Все трое отпрянули от меня, потом так же разом ухватились за клинки, короткие, как раз для быстротечного боя ночью и в тёмных помещениях.
Можно бы дать им потыкать в меня, рубашка и джинсы выдержат, но это неприятно и некрасиво, я ускорился, у двух выбил из рук клинки, третьего просто ударил головой о дверь, он насадился черепом на дверную ручку и осел, оставшись на ней висеть, как грязная тёмная тряпка.
Двое оставшихся молодцы, никто не ринулся наутек, не люблю гоняться по ночам. Одного ударил в грудь, послышался треск костей, изо рта плеснула кровь, второго я стукнул ладонью по лбу, тот закатил глаза и рухнул наземь.
Я содрал бельёвую верёвку, на которой сушатся чьи-то брюки и рубашка, крепко стянул пленному руки и ноги, распахнул дверь и зашвырнул вовнутрь.
На лестнице на уровне второго этажа послышался испуганный голос слуги:
— Кто там? Сейчас позову охрану!
— Я это, Митрич, — сказал я громко. — Зови гвардейцев, что охраняют коридор нашего финансового директора.
Похоже, маги с помощью каких-то амулетов сумели обойти мою систему сигнализации. Нужно поработать с этими артефактами, понять, как действуют, сделать их и подобные им бесполезными в моих землях.
В полицию есть смысл обращаться, если только хочешь долгого развития дела. Но это куча объяснений, опрос свидетелей, экспертиза, хотя и так всем всё ясно.
Полиция более-менее работает в городах, там и участки на каждом шагу, наряды маршируют по улицам, всё отлажено, а здесь, далеко за городом, где хозяин медведь, сами дворяне вершат суд и расправу, у них для этого свои дружины, а суд обычно скорый и правый.
Другое дело, когда один дворянский род сцепится с другим, но и тогда полиция не вмешивается, споры аристократов разбирает Дворянский Суд, и только если не удаётся найти мирного решения, этот суд разрешает войну родов, но и ту регламентирует, чтобы в боевые действия не вовлекали соседей.
Прибежал взволнованный Бровкин.
— Ваше благородие?
Я кивнул на связанного.
— Узнай, кто послал. А потом прикопай с остальными.
Он козырнул.
— Будет сделано!
— Кстати, — сказал я, — прибыли на авто, марку не рассмотрел. Если хорош, забирай.
Он козырнул.
— Всё сделаем!
Я пошёл вверх по лестнице, прислушался к себе. А что сейчас вполне могу лечь и доспать оставшиеся пару часов. И сказал я Бровкину так просто и буднично, чтоб допросил, а затем прикопал. Вместе с теми, кого убил чуть раньше.
Человек ко всему приспосабливается. Кто не приспосабливался или приспосабливался медленно, тот не выжил, а у нас был тот ещё страшный отбор, несколько бутылочных горлышек, так что нас ничем не остановишь, всё пройдем, всё задуманное сделаем.
Конечно, спать лечь не успел, да и вряд ли заснул бы, сердце стучит, как молот в руке пролетариата, кровь с шумом носится по телу, устраивая заторы на развилках, а потом ещё пришёл Бровкин, взял под козырек и отрапортовал:
— Кто послал эту четверку, узнать не удалось. Пленник сообщил, что заказ принял их вожак. Только он знает.
— А что вожак?
— Вожак, — ответил он, не моргнув глазом, — почему-то погиб первым.
— Эх я, — сказал я с досадой. — Сглупил, неправильно понял состав их группы.
— Остальные простые наёмники, — подтвердил он. — Да и главарь тоже, ваше благородие. Денег пообещали всего по тыще рублей, не совсем шпана, но и не орлы, ваше благородие.
— Не орлы, — согласился я. — Так платят только за простые заказы.
Он сказал понимающе:
— Ваше благородие, к вам проявили неуважение?
— Именно, — сказал я. — Обидно.
Он вздохнул, развел руками.
— Ваше благородие, кто ж знал, что вы таких одной левой…
— Пусть и дальше не знают, — ответил я. — Сегодня варю зелье, что не даст вам вырубаться в сон. Моя ошибка, ждал откровенного нападения, а у них та же тактика, что и у меня. Умные, значит, хоть и дурные.
Глава 12
От Горчакова пришло письмо с приглашением от отца явиться на встречу, что вообще-то великая честь, он светлейший князь, тайный советник и глава самой могущественной службы, Имперской Канцелярии. Аудиенцию назначил на завтра в три часа дня.