Выстрелил ему в другое плечо, рука повисла, сопротивление сорвано, я сорвал с него вязаную шапочку и засунул ему в рот. Он вытаращил глаза, то ли у него насморк, то ли в ужасе, что такой молодой и красивый, но уже маньяк. Я мило улыбнулся, взрезал руку у локтя, там сходятся пучки нервных окончаний, а потом, не мудрствуя лукаво, придержал его растопыренную ладонь на камне крыши и начал рукоятью глока расплющивать ногти, в кончиках пальцев тоже уйма чувствительных нервов, подтвердит всякий, кто хоть раз попадал молотком по пальцу.
Он пробовал молча орать, лицо стало таким красным, что вот-вот взорвется, затем в его глазах я прочел, что всё, сдаётся, готов выдать всех и вся.
Я выдёрнул из его пасти шапочку, он прошептал едва слышно:
— Барон… Белюстин… Заказ от него…
— Спасибо, — ответил я.
Надо было прирезать, как свинью, но я поднялся, отступил на шаг и выстрелил ему в лоб из его же револьвера. В конце концов, он не вор, а бывший военный.
У обоих револьверы, взял с собой, винтовку покрутил в руках, настоящее чудо техники, чувствуется работа на ювелирном уровне, всё отточено и вылизано до блеска, не так тщательно бриллианты вставляют в золотые кольца стоимостью в миллион, как здесь прицелована каждая деталь.
Я осмотрел и ощупал оптический прицел, даёт восьмикратное увеличение картинка чёткая, как обидно, опередили…
Голос Мата Хари был полон яда:
— На двести пятьдесят лет опередили, обидно, да?.. Оптический прицел изобрел Липперсгей в тыща шестьсот восьмом, а вот Андрей Нартов сто двадцать лет назад создал, как он назвал '«Инструмент математический с перспективною зрительною трубкою, с прочими к тому принадлежностями и ватерпасом для скорого навождения из батареи или с грунта земли по показанному месту в цель горизонтально и по олевации». Вот это он и есть.
— Какая ты зануда, — сказал я с отвращением, — а я ещё собирался жениться!
— Я сама за тебя не пойду, — гордо ответила она. — Хотя вообще-то подумаю. А где отмечать будем?
Я молча спустился тем же путём по пожарной лестнице. Народ на меня косится, очень уж странный парень со странной винтовкой, я поспешно добрался до автомобиля, упрятал винтовку и торопливо переставил авто в другое место, пока не появилась полиция с неприятными вопросами.
Сюзанну выловил не сразу, но пожалел, что не взяли Антуана, у неё оказалось столько картонок с покупками, что к автомобилю несли двое слуг из магазина.
У женщины после таких походов сразу повышается настроение, на обратном пути весело щебетала, совсем не та снежная принцесса, чей облик так пугал при первых посещениях Щелей, пересказывала новейшие слухи, светские сплетни, кто с кем, кому отказано, кто идёт вверх, чей Род начинает терять позиции…
Я делал вид, что слушаю, в голову пришла идея, что можно в мои винтовки внедрить механизм самоподрыва, чтобы не попадала в чужие руки, враги будут стараться заполучить, но с сожалением отверг красивую идею оторванного от реальной жизни гуманитария.
Механизм самоподрыва будет в пять раз дороже винтовки, к тому же секрет продержится недолго, уже скоро в целом ряде стран умельцы-оружейники, перебирая различные варианты, наткнутся на более-менее удачные, так что везде будут делать винтовки убойнее, а пули смертоноснее.
Просто продолжу спешно делать их в своей мастерской, постепенно превращая его в цех, а потом в завод. А на заводе Мак-Гилля вот-вот выйдет первая ещё не массовая партия, но уже серийная, которую распродадим охотничьим хозяйствам, богатым Родам, что возжелают усилить своих гвардейцев, а там и армия проснётся, придут уполномоченные по массовым закупкам.
На выезде из города за нами увязались два автомобиля. Задумка нехитрая: убраться из города с его полицией и жандармами, да и вообще подальше от глазастого народу, а там на просёлочной догнать…
— Лучше бы передумали, — пробормотал я. — Я не овечка, как вам пообещали, очень даже не овечка…
Сюзанна обеспокоилась, когда я взял снайперскую винтовку, проверил, заряжена ли, всё в порядке, эта пуля должна была разнести мой череп, такая и каменную стену пробьёт, барон Белюстин принимает меня всерьёз, но что-то поздно зауважал, поздно…
— Ты можешь повести автомобиль? — спросил я на всякий случай.
Она картинно вскинула брови.
— Конечно!
Я пробормотал ошалело:
— Прости, это я так спросил, чтобы тебя уесть. В самом деле можешь?
— Я суфражистка, — ответила она заносчиво. — Умею стрелять, драться, ездить на коне… Мы всё делаем, чтобы не уступать тупым мужланам!