Осталось ещё две двери, рисковать не стал, сквозь стену отчётливо вижу кто там и в какой позе ждёт меня с ружьями в руках, всадил несколько пуль сквозь стену, только в последней пришлось на одного потратить две пули, очень уж хорошо держался, то ли сильный маг, то ли у меня рука дрогнула, словно я Махатма Ганди.
У последней комнаты уже не схватка, а мясорубка, коридор не такой уж и узкий, но от стены до стены завален трупами, крови натекло так, что хлюпает под ногами.
Прозвучал напряжённый голос Маты Хари:
— Белюстин на первом этаже!.. К нему сбегается гвардия…
Чёрт, ругнулся я обессиленно, всё пропало, он же должен был быть здесь на втором, с какого хрена его понесло вниз…
— Давай туда, — велел я. — Здесь справлюсь.
Мата Хари, стараясь держаться малозаметнее, проползла под потолком дальше, там сообщила:
— Шеф, я слышу голос Карницкого. Командует на втором этаже.
— Не попадись под пулю, — предупредил я. — Ты у меня хрупкое создание…
— Наконец-то оценил!
Гвардейцы Белюстина не просто заняли оборону, но бросились навстречу, просто ошалевшие от моей наглости: посмел явиться в самое охраняемое место, да ещё и не сдаётся, а я, стреляя с обеих рук, пёр, не обращая внимания, кто выскакивает навстречу и сколько их. Сейчас они как существа в плотной воде, двигаются замедленно, коряво, неуклюже, я по их заторможенным движениям вижу кто из них выстрелит раньше, и даже куда полетит пуля.
Я даже магазины успеваю сменить в глоке, не очень-то ныряя за укрытия, всё впереди как картонные мишени, моё сердце стучит часто, мощно, а пистолет раз за разом дёргается в отдаче, выплёвывая смертоносные пули. Я видел как пробивают тела, оставляя глубокие дырочки.
Кровь не успевает выплеснуться красным фонтанчиком, как такие же омерзительные отверстия возникают в головах и телах их соратников.
На первом этаже народу больше, но моё восприятие разогналось так, что противник еле двигается, я делаю выстрел и с нетерпением жду, когда затвор вернётся на место, чтобы сделать следующий. Все пули, что летят в мою сторону, успеваю увидеть и отклониться, хотя это не просто, я не из литого железа, во мне при каждом сверхбыстром движении с силой колышется вся кровь, лимфа и даже сдвигаются внутренние органы.
Когда на той стороне остались трое, один отступил и метнулся в распахнутую дверь комнаты. Я уже вычислил, что это и есть Белюстин, хотя в лицо его ещё не видел, но и Мата Хари завопила, что главгад убегает, на той стороне окно уже распахнуто.
Две пули в головы охранников, я метнулся за Белюстиным, по дороге сбив с ног этих двоих что опускаются медленно, словно лебеди в балете.
Белюстин выпрыгнул в момент, когда я ворвался в комнату, пуля вырвала клок волос из его головы, а сам он исчез за краем окна.
У меня хватило ума не прыгнуть сгоряча следом, подбежал, выглянул и едва успел отшатнуться, две пули едва не отстрелили кончик моего носа, одна даже обдала горячим воздухом, скользнув по коже. Мата Хари уже вылетела во двор и крикнула возбужденно:
— Берегись, трое держат окно на прицеле!..
— Где Белюстин?
— Убегает к воротам!
Я крикнул зло:
— Поднимись выше! Не видишь, один уже лупит в тебя!
— У них руки кривые, — крикнула она. — Я вижу, успеваю…
Я не дослушал, собрался, быстро высунулся, сделал два выстрела и тут же спрятался. Мата Хари показала, что обе пули попали. Третий спешно перезаряжает винтовку, я высунулся, всадил в него пулю и тут же выпрыгнул следом.
С этой стороны под окном пышные кусты, половину смял барон, так что я придавил разве что один, и сразу помчался за убегающим.
Тот, правильно оценив позицию, не бросился к автомобилям, там надо открыть дверцу, вскочить, захлопнуть, включить двигатель, за это время успею добежать, он просто свернул за угол каменного здания и побежал вдоль длинного сарая, а потом вскочил в первую же распахнутую дверь.
Я домчался до сарая, трижды выстрелив по дороге в выскакивающих заспанных гвардейцев, но не вбежал, чувствуя засаду, присмотрелся, по ту сторону сдвинулось и застыло багровое пятно с двумя тонкими тёмно-багровыми прожилками вниз.
Я трижды выстрелил в стену, тут же вбежал вовнутрь. Барон уже опускается на пол, смотрит на меня ненавидяще, кровь струится из двух ран в груди и одной в плече, ни разу не промазал.
— Ты… — прохрипел он сиплым голосом, — кто ты…