Она смотрела с укором.
— Хотите увильнуть?
Я сказал виновато, хотя виноватым себя не чувствую, но бывают ситуации, когда споришь с женщиной, и уже виноват, что споришь:
— Сюзанна, вы разве увильнули? Вы утерли нос ста тысячам мужчин, что занимаются финансами и уверены, что женщинам там и близко делать нечего!
Она улыбнулась, это выглядит как выглянувшее солнышко среди грозовых туч.
— Да, я сумела… Но вам нужно встретиться с Иолантой и всё объяснить!
— Сделаю, — пообещал я. — Она может приехать сюда?
— Может, — ответила она легко. — Но не станет. Этикет, барон, этикет! Но вам можно встретиться в столице. Она предложила увидеться через два дня в ресторане «Эрмитаж».
Я глупо раскрыл рот.
— Эрмитаж?.. В нём едят?
— И пьют, — добавила она.
Я спросил с робкой надеждой:
— А от этой встречи отказаться можно?
Она посмотрела в великом изумлении.
— Барон!
— Понял, — сказал я поспешно, — понял. Эх, когда же победа суфражизма!
Нащупал за спиной ручку двери, открыл, отступил в коридор и крикнул оттуда:
— Разберитесь, что там гуси нам уронили!
Сюзанна начала развязывать очкур, я закрыл дверь и поспешно удалился в сторону выхода во двор.
Глава 8
Во дворе, показавшись всем, сразу же обогнул здание с той стороны и ринулся в неопрятный овражек. Продравшись через колючие кусты, вломился в марево, пережил трёхсекундное потемнение в глазах и оказался на первом уровне своей Щели.
Не останавливаясь, почти бегом проскочил мимо длинной ямы, на дне таинственно блестит антрацит, пока почти неизвестный в России и мире, между ямой и стеной мощный вал в полтора человеческих роста, накопал так накопал, пора и на поверхность, только как объяснить…
Первый левел до обидного пуст, на втором их чересчур много. Понять пока не могу, но уже готов использовать, я человек или искусственный интеллект?.. Нам до всего дело, а до чего нет, то хоть понадкусываем.
Весь бозонный мир диковинка, но пока уцепился за то, что в какой-то мере понятно: пузыри, которые назвал для себя пространственными.
Попадаются в стенах часто, нередко просто всплывают из пола и неспешно поднимаются вверх, исчезают в меняющемся пространстве, которое я с усилием заставил себя называть потолком, чтобы обозначить для себя какие-то ориентиры.
Пузыри удаётся изымать из пространства, даже показалось, что пространству без них легче, эти каверны что-то вроде пузырьков воздуха в металле, что вредят ему и делают ломким.
Их удавалось сжимать до размеров горошины, а также растягивать во все стороны. Вовнутрь можно загнать корову, но ткань пространства даже не рвалась, а просто исчезала из поля зрения.
Что с этими пузырями только не делал, даже наловчился разделять один на два, снова подивился странностям геометрии этого мира: пузырь с куриное яйцо сумел разделить на два, и оба оказались абсолютно того же размера.
Сдвигал, вкладывал одно в другое, в бозонном мире это легко, знаем по учебникам, хоть сто триллионов вложи, ничего не изменится, это в нашем мире уже после первого будет затор, а здесь клади ещё, ещё…
В какой-то момент, уже совершенно уставший и с не соображающей головой, зачем-то вложил в один пузырь мелкий камешек, но тот не остался там, хорошо видимый через прозрачную стенку, а исчез… и оказался во втором пузыре!
Я охнул, сердце забилось чаще. Если это то, о чём нагло думаю, то не есть ли это нечто вроде телепортации, хотя это не есть она, просто геометрия пространства бозонного мира позволяет такие перемещения в силу своих ненаших законов.
На подгибающихся от усталости ногах выбрался наверх, Любаша заохала, что такой худой и бледный, я позволил себя отвести на кухню, наелся так, что стало тяжело подниматься к себе на второй этаж.
В своем кабинете вытащил один пузырь из правого кармана, второй из левого, мера предосторожности, а то вдруг сольются, а в фермионном мире не сумею их разделить.
Увеличить размеры удалось без труда, уже натренировался раньше, расставил в разных концах кабинета, несколько раз вдохнул, насыщая кровь кислородом, бросил в один пузырь сапог и почти без удивления, настолько устал, обнаружил его в другом.
Оставалось проверить самое главное, но чувствовал всеми фибрами, что завтра уже не решусь, а сейчас, пока дурак и мыслю от усталости как-то бесшабашно и спутанно, можно и погеройствовать.
Набрал в грудь воздуха, шагнул в пузырь, никакого сопротивления оболочки, словно её нет, сразу же картинка перед глазами сменилась, я с содроганием до последних уголков души понял, что смотрю из другого конца кабинета!