Пространственный карман — это не всё, что удалось поцупить из бозонного мира, вон как сумел телепорты из одного конца кабинета в другой, это целых четыре шага сэкономил, сам собой восторгаюсь. Но хорошо бы что-то ещё, я становлюсь заметным, а слоны высшего света если решат меня затоптать, даже хрюкнуть не успею.
Глава 10
Сюзанна сияет, щёчки чуть порозовели, на меня смотрит такими добрыми глазами и улыбается, что встревожился, постарался незаметно проверить, застегнута ли ширинка, не испачкал ли брюки или рубашку.
Я сделал два осторожных шага к её столу.
— Ваше сиятельство, боюсь и поинтересоваться, у вас всё хорошо?
— Не бойтесь, — ответила она великодушно. — Сегодня бить не буду. По случаю.
— Что-то в лесу сдохло?
— Пришёл ответ от папы!
В кабинет заглянула Любаша, в глазах вопрос, я сказал нетерпеливо:
— Да-да, конечно. Большую.
Она исчезла, Сюзанна вытащила из ящика стола конверт из плотной оранжевой бумаги, торжествующе помахала.
— Вот!
— Здорово, — сказал я с облегчением. — Что пишет?
— Заинтересовался, — сообщила она счастливым голосом. — А, прочитав некоторые фамилии, даже встревожился, представляешь? Он готов встретиться в ближайшие дни в любом ресторане или везде, где прилично появиться одинокой барышне без сопровождения мужчины.
Я подумал, предложил:
— Может, встретишь его в моём доме на Невском? Ты была там, тебе понравилось, если не брешешь. Чем не место встречи?
— Вадбольский, что за вульгарный язык? Графини не брешут!.. У нас это называется иначе. А встретить его в твоем доме неприлично. Я твой работник, хотя даже это встречено диким непониманием, как в семье, так и в обществе. Графиня работает у барона!.. Потому с отцом договорились встретиться тайком в ресторане «Эрмитаж».
Я спросил с недоверием:
— Откуда дикое непонимание? Неужели кто-то в огромном Петербурге замечает нас?
Ляпнул и прикусил язык, на самом деле Санкт-Петербург, столица Российской империи, не такой уж и огромный, всего двести тысяч человек. Хотя быстрорастущий, сто лет тому жителей было всего двадцать тысяч. Даже сейчас так называемого высшего света здесь меньше тысячи, остальные же — рабочие фабрик, заводов, мастерских и просто обслуживающий персонал, вроде слуг, извозчиков и полиции.
Сюзанна улыбнулась, понимая, что я сам понял, где вляпался, сказала мечтательно:
— Давно не бывала в «Эрмитаже».
— А что там? — уточнил я. — Думал, это какой-то музей.
Она вскинула бровки в изумлении.
— Барон!.. Эрмитаж с французского просто «павильон». Отец имел в виду знаменитый ресторан Люсьена Оливье. Да в России в каждом городе эрмитажи. Ты уже полгода в Санкт-Петербурге и всё ещё не слышал про знаменитый ресторан «Эрмитаж»? Ничего, Иоланта покажет. Не забыл, сегодня вечером у вас встреча?
— Тёмный я, — повинился я. — Ни разу не грамотный. Всегда на что-то другое подумаю.
— Бесстыдник, — ответила она беззлобно, — все вы, мужчины, только об одном думаете.
Любаша занесла кофе, большую и крохотную чашки, Сюзанна раньше употребляла чай, но я её убедил, что кофе аристократичнее, а чай пьют и крестьяне.
Я опустился в изящное лёгкое кресло, Сюзанна подобрала в кабинет и мебель по своему стилю, а в моём осталась только массивная и тяжёлая. Да и оба дивана Сюзанна распорядилась перетащить ко мне, ибо в комнате, где работает женщина, диваны вообще держать непристойно.
— Завтра, — сказал я. — Встреча с Иолантой завтра. Может быть, мы успеем что-то изменить и поедем вместе?.. Ты к отцу, я к Иоланте. Или мы к Иоланте вместе?..
Она задумалась.
— Хорошо бы. Но… возможно, Иоланта хочет что-то сказать наедине?
Я вытаращил глаза.
— Да ну, сплюньте, графиня!
— Барон, плевать неприлично.
Я вздохнул, по-моему, неприлично всюду брать с собой бурдалю, как только выходишь из дома, а мужчинам зачем-то носить с собой трости, но планирую менять империю, а не моду в ней, та сама меняется по каким-то женским законам, а значит, не стоит человеку даже стараться её понять.
— Подумайте над вариантом, — сказал я. — А я пошёл, пошёл, хоть вы меня ещё не послали.
Она мило улыбнулась.
— Ещё нет.
— Полагаете, если поедем в Петербург вместе, то поубиваем друг друга за долгую дорогу?
Она сделала большие глаза.
— Барон! Я не собираюсь ехать с вами в одном автомобиле!