Второе, мои гвардейцы. Их ничтожно мало, если сравнивать с армией Карницкого, но, с другой стороны, он двинется почти вслепую, а я вижу все его слабые и сильные стороны, могу нанести удар в самое слабое место.
И, главное, мои винтовки!.. Треть армии Карницкого будет уничтожена ещё до того, как подойдет на расстояние выстрела из своих однозарядных винтовок. А это козырь из козырей.
В имении всё по плану: Иван Бровкин муштрует свою группу гвардейцев, ревниво считает, что всё ещё отстают по воинским ухваткам от моей старой гвардии, рабочие прокладывают трубы под магистраль подачи пара и горячей воды.
Шаляпин по моей команде снова сбросил Горчакову на стол записку «Я пробуду в доме на Невском ещё три часа. Ты идешь к Глориане»?
Шаляпин показал его лицо крупным планом: глупо-растерянное, один в комнате, а так оставался бы невозмутим, сейчас же совсем не по-аристократичному быстро и как-то воровато огляделся. Шаляпин сделал всё, как я велел: уронил записку в момент, когда он отвернулся от стола, а потом ух ты, как я её раньше не заметил?
Посмотрел на часы, нахмурился, потом взял колокольчик, позвонил. В дверь моментально вбежал слуга в цветной ливрее.
— Ваша светлость?
— Скажешь моим, — велел Горчаков голосом всемирного властелина, — я отправился к княжне Глориане.
— Слушаюсь!
Моментально исчез, Горчаков пригладил волосы, оглядел себя в зеркало, вздохнул и пошёл переодеваться в нечто праздничное.
Я отозвал боевого шпиона-диверсанта, и так ясно, Глориана пригласила его раньше, чем меня.
Но я недооценил нетерпение Горчакова, уже через полчаса Шаляпин доложил, что автомобиль княжеского сына мчится к моему дому.
Горчаков удивился, когда я вышел на крыльцо одновременно с подъехавшим автомобилем.
— Ты как чувствовал!
— Женщины чувствуют, — сказал я степенно, — мы же предвидим.
Он пошёл рядом быстрым шагом, ещё в коридоре услышали бодрящий запах крепкого кофия, а когда вошли в мою комнату, следом за нами внесли кофейник и две чашки.
Пока слуга наполнял обе, Горчаков в недоумении огляделся.
— А где печенье?
— Хочешь? — спросил я с интересом. — Сейчас принесут!
— Нет, что ты, — сказал он, чуть смутившись. — Кофий пьют без ничего, это ты всегда что-то ещё и жрёшь, словно простолюдин!
Второй слуга внёс огромное серебряное блюдо, где громоздится горка сахарного печенья домашней выпечки, запах тоже обалденный, Горчаков вздохнул, признавая поражение, и взялся ещё и за печенье.
Некоторое время молча наслаждались ароматным и крепким кофе, Горчаков поглядывает на меня несколько странно, чего-то выжидает, да что там гадать, я прекрасно знаю, после победного сражения при Синопе, английская и французская эскадры вместе с дивизией оттоманского флота вошли в Чёрное море. Русским сообщили о полученном задании защищать турецкие суда и порты от нападений с стороны России.
— Чего молчишь? — спросил он сварливо.
Я ответил мирно:
— А что-то должен?
Он сказал с вызовом:
— Ты должен грудь петухом, я же говорил, я предупреждал, я угадал!..
— При чём тут угадал, — сказал я, морщась. — Понятно же, в мир приходит… как бы это сказать, порядок, что ли? Никто ни на кого не должен нападать. А кто нападёт, на того должны ополчиться все страны. Во имя порядка. Магометанскую Турцию защищают не потому, что любят турок, а потому что всё, хватит нападальных войн. Каждый должен оставаться в своих границах. Хотя, конечно, турки отхватили земли получше наших.
Он быстро допил кофе, быстро ухватил печенье.
— Всё равно, — сказал он победным голосом, — Мы всё равно захватим Дарданеллы, завоюем Константинополь, проливы будут наши!
Я посмотрел с сомнением.
— А на фига? Дарданеллы настолько важны для судоходства, что всё равно будут под мощным контролем всех сильных стран. Думаешь, завоюем Дарданеллы, и начнём пускать через пролив только тех, кого хотим, а других не пустим?..
Он чуть смутился.
— Ну, право хозяина…
— Хозяин, — сказал я, — должен сделать страну богатой и сильной. А для этого в первую очередь надо нарастить население. И вовсе не для того, чтобы содержать армию.
— А для чего?
Я вздохнул, не объяснять же, что высокотехнологичные вещи могут позволить себе выпускать только страны с большим населением, очень большим. От трёхсот миллионов и выше. Триста — эти минимум. Лучше пятьсот или миллиард. Вот с миллиардом можно и компьютеры выпускать, и космическую программу начинать, и суперкомпьютеры строить, да и атомные станции…
— Увидишь, — сказал я. — Прошли те времена, когда крохотные страны, вроде Швеции, разносили в пух и прах все армии Европы, в том числе досталось и России. Скоро на первый план выйдет численность населения. А я вот знаю, как её поднять быстро и резко.