Не знаю, когда упрусь в предел, но пока его нет, а это здорово. Мои наработки в области технологий скоро придётся скрывать ещё как, пусть они всего на шажок опережают нынешние, а у меня со скрытностью хреновастенько.
Кроме Ивана и Василия никто даже из гвардейцев не знает, что клятву Крови мне дали и эти семьдесят егерей, которых я получил от Скалозуба последней порцией. Сама Клятва тоже подпадает под неразглашение, так что к ним ещё будут безуспешно подбивать клинья насчёт тайных сведений о том, чем занимаемся на закрытом полигоне, а я подумаю, передавать таких в руки органов, или моя служба охраны сама где-то прикопает по-тихому, чтоб меньше волокиты.
Максим Перепелица, как офицер, быстрее других понял возможности новых винтовок, обалдел, смотрит квадратными глазами.
— Теперь понял? — спросил я. — Даже эти ружья нужно охранять пуще глаза. Стоит одну винтовку украсть, тут же за границей наладят их производство, а это урон нашему Отечеству.
Он сказал очень серьёзно:
— Ваше благородие, теперь понимаю. И даже не буду спрашивать, какой у вас чин.
Я таинственно улыбнулся.
— Для всех я барчук, что получил от князя Басманова имение с большим участком земли. Очень большим.
Он взглянул испытующе.
— И вон там, как вижу, идёт строительство, которое будем охранять?
— Там будут заводы, — ответил я тихо и таинственно, чтобы он проникся важностью охраняемого объекта, — о которых враг даже знать не должен.
Он кивнул, сказал нервно:
— Всё сделаем. Разрешите идти?
— Можешь начинать натаскивать своих людей, — разрешил я, — пользоваться магазинными винтовками. Чем раньше научатся, тем лучше. Скоро начнутся войны. Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути!
В его глазах на миг появилось непонимание при незнакомом слове «бронепоезд», но быстро понял по смыслу, что это за, явно новая секретная разработка, так что надо бдить, тащить и не пущать.
Полковник Жилин, что как и Перепелица, остервенело гоняет на стрельбище своих драгун, стараясь, чтобы хотя бы приблизились к показателям егерей.
Не паркетный офицер, боевой, прекрасно понимает преимущество быстрой и точной стрельбы. Увидел, как я вынес ещё две винтовки и передал Бровкину, подошёл, привычно козырнул, взгляд очень внимательный.
— Господин барон, вы ведь не успели послужить в армии, как я полагаю по возрасту?
Я кивнул.
— Понимаю вас, полковник. Отвечаю сразу, не служил, потому не зашорен уставом. И многое делаю так, как надо, а не как деды-прадеды велели. И в штыковую своих людей не пошлю, если можно врага истребить плотным ружейным огнем.
Он зябко передёрнул плечами, с хмурого неба то и дело срывается мелкий колючий снежок, усмехнулся.
— Да, вы даже какие чудесные печки придумали!.. Уверен, такие спасут жизни многим солдатам, не дав им простудиться на морозе и умереть.
Я ответил с удовольствием:
— Рад, что вы заметили не только винтовки.
Он коротко улыбнулся, не спуская с меня взгляда.
— Горячее питание и тепло обеспечивают солдату и высокий воинский дух, господин барон. Ваши печки удивительны по своей простоте и продуманности. Позволите взять одну из них? Представлю своему командованию на рассмотрение.
— Берите две, — разрешил я великодушно. — Их изготовить проще простого, всего пара листов железа да умелый портной. Или жестянщик. Но лучше их делать из чугуна, теперь вижу. Вам спасибо, что в моё отсутствие охраняли имение.
Он кивнул, продолжая рассматривать меня пристально и изучающе.
— За это время мои драгуны изловили четверых лазутчиков. Соседи у вас беспокойные, да? Может быть, вам стоит попросить защиты у светлейшего князя Горчакова? Он, как я понял, к вам весьма расположен. А мы через неделю уходим.
Я покачал головой.
— Вы уже знаете, чуть раньше нас пробовал на прочность мой сосед Гендриков. Пришлось ему напомнить, что бьют не числом, а умением, как говаривал генералиссимус князь Суворов.
Он чуть наклонил голову, но всё ещё не спускал с меня испытующего взгляда.
— Да-да, ещё с помощью новой тактики и нового вооружения. Убийственное сочетание. Спасибо, барон! Доложу князю Горчакову обо всём, что увидел. Мне есть, что рассказать.
— Вам спасибо, полковник!
Мы пожали друг другу руки, он вернулся к своих драгунам, из которых старается сделать что-то непонятное, вроде конных егерей.
До возвращения на турнир всего сутки, завтра финал, будет император, присутствие обязательно, но на прощанье я спустился в Щель, сразу на второй уровень, смирнёхонько сел у входа.
Мне кажется, не только я начал понимать бозонный мир с его причудливой геометрией, но и он наконец-то заметил смиренную букашечку с очень высокой и сложнейшей организацией материи. Вряд ли бозонная вселенная заточена на развитие именно разума, скорее здесь при возникновении новых структур преимущество отдаётся более сложным, вся вселенная усложняется с самой первой миллисекунды, а человек и есть самое-самое сложное из всего, что случилось за все четырнадцать миллиардов лет.