Здесь и перекрещённые мечи, что означает, своими действиями вырвал у врага победу и принёс её нам, и бант, значит врукопашку уничтожил не меньше десяти врагов Отечества лично.
Я сказал Перепелице значительно:
— Всё это время я был на зимней сессии, понял?.. Я же скромный учащийся, не забыл?
Он дёрнулся, выпрямился.
— Ваше благородие, как можно!.. На занятиях вы были, на занятиях. И боевой орден дали за… успешные занятия, я так и понял! Учиться так важно, так важно для Отечества!
— Вот-вот, — сказал я с удовлетворением. — А теперь главное. Карницкий наконец-то собрался с силами и двинул всю армию. Наши люди, которые там, докладывают. Их там нет, но они всё видят.
Он кивнул, на лице полнейшее понимание, вот для чего и нужны егеря, их там нет, но они сила.
— Будут здесь через шесть часов?
— Да, — согласился я. — Но принимать бой на своей территории, это неизбежные разрушения и даже потери среди гражданских. Потому встретим их на подходах.
Он спросил быстро:
— Как насчёт упреждающего удара?
— Это обязательно, — заверил я. — Их всего несколько тысяч!.. А у нас уже больше сотни.
Ко мне подбежали Иван, Василий и Бровкин. Вместе с Перепелицей они весь мой офицерский состав, пусть не все успели побывать офицерами в армии, но здесь уже командуют, значит офицеры.
Тадэуш бросил ладонь к виску.
— К отражению атаки всё готово!
Я прислушался к докладу Маты Хари, сказал значительным голосом:
— Ихтамнеты докладывают, к нам идут тремя отрядами. Часть на грузовиках, часть на конях, эти тоже вязнут в болотах, но большинство пешие. Два отряда наёмников, третий — личная гвардия. У них и оружие получше, и вообще всё. А вот что впервые, так это артиллерия… Она отстаёт очень сильно, всякий раз с трудом вытаскивают из грязи.
— Это их сильно затормозит, — сказал Бровкин знающе. — Но без неё не начнут. Сначала обстрел ядрами, потом штурм.
Я прислушался к неслышимому им докладу крылатого ихтамнета, уточнил:
— Пушки у них новейшие. Три штуки. У них хорошая дальность стрельбы, в ящиках не чугунные ядра, а бомбы.
В глазах Перепелицы уровень уважения скакнул ещё выше, перешёл в почтение. Хорошие у меня ихтамнеты, если даже такое сумели выяснить.
— Мата, — сказал я мысленно, — займись пушкарями. Нельзя их допускать на дальность выстрела по зданиям. Боевой лазер у тебя уже не лазер, а вообще чёрт-те что, даже не знаю, зачем он тебе такой…
— Хай будэ, — сказала она сварливо. — Надо готовиться к войне с человечеством! Вы же такие хитрые!
— Точно, — сказал я, — ты суфражизма нанюхалась.
Она спросила деловито:
— А после пушкарей?
Командиры смотрят на меня с ожиданием, наш диалог с Матой Хари занял не больше секунды времени, я вздохнул и сказал веско:
— По данным разведки, пушки постараются… обезвредить. Ихтамнеты во время марша будут высматривать офицеров. Это у нас хрен отличишь командира от рядового, а там они все как попугаи, не промахнёшься.
Все четверо снисходительно заулыбались. Казалось бы, что сложного одеть всех в одежду маскировочного цвета, это даже дешевле, чем все эти вычурные кивера с султанами, но это понимают только те, кто уже переоделся, но такая простая истина никак не дойдет до императора.
— Болото слева от дороги разлилось, — сообщил я, — это их задержит ещё на пару часов. Либо начнут обход, либо построят гать.
— Тогда сражение будет ночью, — сказал Василий мрачно.
— А ночью нужно спать, — ответил я. — Потому собирайте всех, кроме охраны дома, и выдвигаемся навстречу.
— Занять удобные позиции, — сказал Перепелица, — и встретить внезапным огнём?
— Да, — подтвердил я. — Наши люди, которых там нет, сейчас начинают отстреливать офицеров. И тех, кто будет брать командование. Это внесёт хаос… ну, надеюсь.
Дальше я наблюдал, как они собрали все четыре отряда и отбыли, тихие и незаметные по своей выучке егерей, плюс маскировочная одежда, раньше такой у них не было.
Мата Хари примчалась, загрузилась под завязку фиолетовыми и синими кристаллами, исчезла, а я через её зрение наблюдал за вражеским войском, что тремя туменами упорно месит грязь, продвигаясь в нашу сторону.
Время от времени то один из офицеров, что ведёт отряд, падает, словно сраженным инсультом, то другой. Мата Хари не может выйти из рамок гуманизма и пацифизма: не убивает, а только выводит из строя, но здесь ещё не умеют устранять последствия инсульта, а мне её миролюбие только на руку: мёртвого могли бы оставить, а раненых всех подбирают и тащат с собой, а это дополнительная нагрузка, да и всё больше солдат выполняют небоевые функции.