Претит так делать, я же демократ и местами либерал, все имеют права, но, с другой стороны, если кто-то самовольно берёт прав больше, то и с него можно взять больше.
Я давно избавился от детской веры, что бифштексы разводятся в холодильниках. Коров убивают, режут, расчленяют, строение их тел такое же, ну почти, как и человеческое. А если режут невинных коров, которые не воруют, не убивают и даже не сквернословят, то чем люди лучше, которые с пеленок отягощены первородным грехом?
Он завопил, когда я с каменной мордой начал втыкать нож в нервные узлы, это куда больнее, чем грубо и неинтеллигентно бить по голове или по ребрам, и через пять минут я уже знал, что послала банда виконта Елисея Бомелия, он живёт в особняке рядом с казино, хозяином которого и является.
— Теперь… отпустишь?
— Да, — ответил я, — и даже позабочусь. Господи, прими его душу.
Издали донёсся бодрый голос Маты Хари:
— Бэлла чао, бэлла чао, — на этот раз выбрала красивое меццо-сопрано, хотя я предпочитаю, чтобы песню неаполитанских партизан исполнял самец, ну типа Дина Рида или хотя бы Магомаева, — бэлла чао, чао, чао… Был ещё снайпер, вон за теми кустами, но я его на всякий случай ухрюкала первым, вдруг хорошо стреляет?
И нет ли у него амулета, подумал я хмуро, различающего иллюзии.
— Молодец, — сказал я. — Лучших нужно убивать первыми. Тогда лучшими будем только мы.
— Винтовка у него ручной работы, — сообщила она. — Что-то очень сложное и дорогое.
— Здесь мы закончили, — сообщил я. — Теперь в гостиницу, а утром с барышнями сходим в Щель… и на этом закончим эту дурость.
— Принято, шеф!.. Ох и отосплюсь!
Я поморщился, намекает на моё несовершенство. Я могу не спать неделями, но не в режиме полного отсутствия сна, а она, такая умная и работящая, времени на какой-то дурацкий и никому не нужный сон не теряет, всё трудится, всё трудится, как пчёлка, о женитьбе уже и не намекает, скромница, только смотрит грустно и тихонько вздыхает.
В коридоре двое шофёров спят на лавках, а Антуан и водитель Глорианы азартно режутся в карты.
Увидев меня, Антуан сказал с некоторой озабоченностью,
— Ваше благородие, вроде бы пару часов назад с той стороны слышалось что-то вроде выстрелов…
Я сказал со вздохом:
— Да, я как раз мимо шёл. Чего они там перессорились, ума не приложу! Но перебили друг друга, дураки.
Антуан сказал с недоверием:
— Все? Даже последний?
Я отмахнулся.
— Последнему стало стыдно, мы же русские совестливые, не то, что вы, французы, там где у вас учтивость и галантность, у нас ортодоксальная нравственность, взял и застрелился. Так что сходите, заберите оружие. И всё, что в карманах, ваше. А ещё на крыше снайпер с наверняка дорогущей винтовкой. Труп можно оставить, а винтовка тоже ваша.
Я вошёл в свой номер, вообще-то я здесь как человек будущего, но соответствую ли высоким запросам, или всё равно тварь дрожащая?.. Не подминает ли меня, такого умного и всезнающего, под себя мир, заставляя подстраиваться под его варварские законы и обычаи?
А как решаю возникающие вызовы? Как человек, заполучивший молоток?
С другой стороны, если для решения конфликтов начну использовать сложнейшую дипломатию глобализма, не остановят ли меня примитивным ударом дубины в лоб? Здесь это самый действенный способ решения проблем, даже международных. Даже табакерка не понадобится.
А Государю Императору лишь бы не было конфликтов в стране, их есть на кордонах, а союзников только двое, да и то говоришь «союзники», а сам стыдливо оглядываешься, не услышал ли кто, кого называешь союзниками.
Передохнув, я с решительным видом поднялся со стула. Посмотрел в большое зеркало в дверце шкафа, да, хорош. Интеллигент, а как хорошо лишаю жизни менее интеллигентных!.. Господь знал, что всё пригодится, потому и оставил в нас, человеках, все-все умения, чему за всю историю обучились все зукариоты.
В коридоре пусто, видимо Антуан сумел и других уговорить сходить в ночь, а то одному боязно, и волки как-то иначе воют.
Всё-таки я уже обжился в этом мире и хорошо обжился, особняк Елисея Бомелия отыскал с ходу, ещё бы не заметить это помпезное чудо. Никаких систем безопасности, хотя и занимается незаконным делом, я без труда вошёл во двор, правда, накинув стелс-режим и стараясь двигаться в полной тишине.
Мата Хари быстро облетела особняк со всех сторон, сообщила, что спальня Бомелия на втором этаже, слуги все храпят в общей комнате во флигеле, а хозяина защищает разве что цветочная занавеска на окне.
Конечно, кроме раздражающей Мату Хари занавески защищает ещё и само окно, там толстая дубовая рама, но я уже умею общаться с таким делом, ему проще научиться, чем решению тензорных уравнений, потому у нас воров-домушников больше, чем математиков.
Через несколько минут Бомелий проснулся от того, что я одной рукой зажал ему рот, а другой приставил холодное острое лезвие ножа к его такому тёплому горлу.