Я кивнул, соглашаясь, сам насторожился и чувствую себя неуютно, уже вижу, к чему клонит, а он сказал с нажимом:
— Это правильный взгляд, его и нужно придерживаться.
— Но реальность несколько иная, — возразил я.
Он посмотрел с удивлением.
— Слишком быстро хватаете, юноша. На самом деле, в монастырь чаще уходят отчаявшиеся, не сумевшие найти место в нашей бурной и достаточно жестокой жизни. Все заявляют о любви к Господу, но истинных целей никто не знает и знать не может. К примеру, медики говорят, каждый десятый мужчина не может вязаться с женщинами из-за полового бессилия, другие могут, но стесняются своих крайне коротких пенисов…
Я не моргнул глазом, его взгляд испытующ, при малейшем моём смятении тут же разговор оборвёт или переведёт в накатанное русло, но я смотрю прямо, впитываю каждое слово, очень послушный и нацеленный вьюнош.
— Некоторые находят выход, — продолжил он спокойным голосом, — заключают браки без обязательств в постели, кто-то разрешает жене забеременеть от другого, всё это под строжайшим секретом, словом, находят выход. Остальные — в монастыри. Это и хорошо, иначе монастыри пришлось бы строить и строить.
— А монастыри, — продолжил я, — рассадники науки. И почти все там Аскеты?
Он вздохнул, покачал головой.
— Нет, конечно. Если в монастырь человек идёт поневоле, спасаясь от мира, то какой из него Аскет? Аскеты стараются сделать весь мир лучше! Это люди деятельные, самоотверженные.
Я вздохнул с облегчением.
— Понимаю цели Аскетов. Они мне нравятся. Но, дьявол в деталях, верно?..
В его выпуклых глазах появилось некоторое удивление. Похоже, я слежу за нитью его речи, а не просто киваю, соглашаясь со старшим по возрасту и по чину.
— И в деталях тоже, — произнёс он, рассматривая меня очень внимательно, — и вообще лезет везде. Он намного более деятелен, чем… его оппоненты. И соратников у него тьма. Противостоять ему трудно.
— Но можно, — сказал я с энтузиазмом вьюноши. — Как доказательство, что Божий План работает: были звери с камнями в лапах, а теперь уже со скорострельными винтовками. Культура!
Он грустно улыбнулся.
— Ну… можно и так, хотя ёрничаете знатно. Но это, как понимаю, говорит о том, что с проблемой знакомы. Да, Аскетов мало. Но мы понимаем, что без нас общество вернётся в царство животных, потому не покладаем рук. Вы очень деятельны, юноша! И вам место в Аскетах.
Я поклонился.
— Весьма польщен высокой оценкой. Духом я, разумеется, Аскет. Только надеюсь, что не требуется, как в масонских ложах, проходить через какие-то обряды?
Он всмотрелся в моё лицо.
— Вас только это тревожит? Вы угадали, раньше обрядов было много, за последнюю пару столетий их свели к минимуму. А франкмасоны, напротив, усложнили, что их и погубит. И, конечно, если вас у Аскетов примут, у вас появятся некоторые обязанности.
Мой мозг работает на пределе, здесь нельзя ошибиться ни на шаг, я ответил почти дрожащим от почтения голосом:
— Потрясен и безумно счастлив!.. Но пока что чувствую ничтожность своих усилий в мире и трепетность души перед великими проблемами. И не хотел бы подвести своих высоких рекомендателей своей убогостью. Мне нужно сделать больше, чтобы с чистой совестью постучать к вам.
Его лицо почти не изменилось, но я ощутил разочарование и даже раздражение, хотя я вроде бы сказал всё, чтобы умалить свою суть и подчеркнуть величие здания Аскетизма.
Некоторое время мы помолчали, наконец он поднялся, сказал ровным голосом:
— Приходите, когда почувствуете. Увидите, у нас только по зову сердца.
Он не сказал, что почувствую, я не стал спрашивать, и так понятно, почувствую, что помощь бы не помешала.
Глава 11
Я проводил его взглядом, тут же углядел Сюзанну, вокруг неё не так уж и много ухажёров, все сыплют затёртыми до безобразия комплиментами, я сперва подумал снисходительно, какие дураки, но спину обдало жаром: чего это я? Да подзатёрты со временем, но сейчас, возможно, это самый свежак! Возможно, это и есть авторы, а Сюзанна — объект!
Я хотел было пройти мимо, не привлекая внимания, но Сюзанна быстро освободилась от кавалеров, догнала меня, сияющая и довольная, женщины могут вообще могут обойтись без тарелки жирного супа и даже без зажаренной в масле индейки, если будет достаточно комплиментов.
— Вадбольский, — сказала она с упреком, — Что вы весь как грозовая туча?.. Вы же на приёме! Неужели не выдавите из себя хоть одну любезность? Вы же сильный!
— Припадаю к вашим стопам, — пробубнил я, как по бумажке. — И целую туфельку… и лодыжку…. И голень…
— Но-но, — прервала она, — остановитесь, барон. Выше ничего нового, вы же догадываетесь, что у женщин тоже есть ноги. Это у королевы Англии нет, а у нас, простых смертных, всё на месте. Но выше туфелек заглядывать неприлично! Барон, да что с вами?