Даже вместо сложнейшей прически, украшенной цветными перьями, жемчужными нитями, крупными заколками с рубинами, аметистами и прочими драгоценными камнями — просто хорошо вымытые волосы золотого цвета свободно падают на плечи.
Князь окинул её прицельным взглядом, в нём кроме неодобрения, как у всех, кто в этот момент смотрит на эту женщину, было и странное то ли сочувствие, то ли поддержка, которую, понятно, вслух не выразит.
— Ладно, — сказал он и рывком поднялся, сильный и налитый энергией, — контакт мы установили. Ещё увидимся и поговорим более предметно!
Я кивнул, соглашаясь,
— Буду очень рад! Для меня щасте общаться с действительно умным человеком.
Он весело прищурился, уловил акцент на слове «действительно», что говорит и обо мне тоже, отличаю умных от показательно важных и напыщенных чиновников и просто аристократов, что умеют надувать щёки и смотреться очень значительными.
Когда он исчез за толпой, я развернулся и всмотрелся в женщину, осмелившуюся, носить подобную причёску. Таких женщин называют распущенными, так как волосы имеют право распускать только в супружеской постели.
Я, как и все, не отрывал от неё взгляда, эта незнакомка, чей койтус я обломал, хотя и заменил другим, более качественным, как скромно уверен, сейчас смотрится величественно и надменно, что понятно, бросает обществу вызов и заранее ощетинилась.
Я отступил за спину гостей и отвернулся, пусть пока не замечает меня, а то вдруг развернётся и уйдёт.
Да и сладко так тогда получилось, только вспомнил, как горячая волна прошла по телу. Романтика, мать её. Всё смешалось в доме Облонских: блистательная победа над отрядом наёмников, ещё схватка, а потом эта неожиданная встреча в беседке, безумный койтус, вот уж гремучая смесь, что, как утверждает организм, так нужна мне, словно я жывотное лохматое.
Или во мне, растолкав локтями всё умное и прекрасное, прорвалось наверх именно лохматое?
Не спеши, сказал я себе. Уже видно, эта женщина суфражистичнее, чем Глориана с её подругами. Одно дело взять меч и пойти драться с тварями в Щелях, другое — выйти в общество с непокрытой головой. И здесь монстры куда опаснее.
На миг, когда я только зацепил её взглядом, показалось, что вижу женщину лет на сто опередившую время, слишком уж выделяется из этого стада пышно одетых овец.
Она общалась с очень немногими, другие поспешно отступали и делали вид, что её не знают. Я выждал, когда она решила, что короткого визита достаточно, повернулась к выходу, встретил её почти у самых дверей.
Она едва заметно вздрогнула, встретившись со мной взглядом. По её лицу, которое держит надменным и застывшим, пробежала целая гамма чувств, которые я успел считать, так как часть из них ожидал. Крупные глаза удивительно фиолетового цвета потемнели, а к щекам прилила густая кровь.
Пока ещё не пришла в себя, я отвесил ей церемонный поклон очень воспитанного и светского человека.
— Позвольте представиться, сударыня… Барон Вадбольский к вашим услугам. Мы не встречались, но сейчас я счастлив…
Глава 12
Она молчала, рассматривая меня не просто сердито, а почти с гневом, готовым перейти в ярость.
— Я же сказала, — произнесла наконец негромко, но даже в этом случае бросила взгляд по сторонам, не слышит ли кто, — не хотела бы вас видеть.
— Я не нарочно, — ответил я смиренно, — наш командир отряда, великая княжна Глориана, велела мне быть на этом приёме.
Она поинтересовалась всё ещё сердито и с неприязнью:
— Она вами командует?
— Как боевой единицей, — сообщил я. — Я же суфражист, мать вашу, как и вы, судя по вашей отваге!
Она продолжала рассматривать меня в упор, как энтомолог вглядывается в редкую букашку.
— Ах да, я слышала про походы в Щели… Понятно, вы тот самый работник, что носит за ними вещи?
— Тот самый, — согласился я смиренно. — А вы считаете, что каждый должен носить своё?
Она вздёрнула подбородок, выглядело бы красиво и надменно, если бы в больших серых глазах не плескалось целое море насторожённости.
— Естественно!
— Они много потрудились, набили целую гору чудовищ, а я помог вытащить самых тяжёлых. Кстати, позвольте сказать, что я в диком восторге от вашей прически и платья!.. Это так необычно для нынешнего заплесневелого мира, что вскоре наверняка вам начнут подражать не только в Петербурге, но и в разных парижах.
Она скептически поджала губы.
— Говорите, говорите!.. Но ведь врёте, что вам нравится как раз то, что другие порицают?