Глава 14
Права Глориана насчёт того, что все важные дела решаются вот на таких светских приёмах. Для них созданы все условия, даже в кабинетах приготовлены чайники с горячим чаем и печенье на широких тарелках.
Подумать только, я за одно посещение успел и пообщаться с интересными людьми, что в будущем могут оказаться полезными, одни Аскеты чего стоят, но и приобрел самого лютого врага во всей Империи.
Девчонка, понятно, дура. Родители понимают, что если император милостиво простил бунтовщиков и разрешил возвращаться в столицу и вообще в свои поместья, которые никто не отбирал, то им тем более не стоит вмешиваться. Так и спустили на тормозах, но её родич в пьяном угаре решил вызвать меня на дуэль да ещё наговорил непростительных слов, за что я, признаюсь, перегнул палку и сломал ему спину.
Это уже серьёзнее, такое мне не оставят. А так как род этот самый мстительный в Империи, и гордится своей недоброй славой, то меня ждут весьма серьёзные недобрости.
— Мата, — сказал я со вздохом, — теперь бди и ещё раз бди! Сейчас наши шкуры спасёт только сплошная бдя!
Шаляпин на этот раз ничего не прошаляпил, на следующие сутки прислал хорошую запись, сделанную через окно кабинета Иоганна Рейнгольда, главы Имперской безопасности.
Сам хозяин в мундире и с синей лентой через плечо явно устал, но государь император работает по шестнадцать часов в сутки, вот и приходится соответствовать… Сейчас он с тяжёлым вздохом отодвинул бумаги в сторону, потёр пальцами усталые глаза. Сведений о недовольных властью, что уже не просто ворчат, но и затевают нечто, всё больше, а тут ещё свои подчинённые из-за излишнего рвения глупят настолько, что и верных Отечеству могут толкнуть на их сторону.
— Пётр, — позвал он негромко, однако дверь сразу же приоткрылась, неслышно вошёл рослый лакей в расписной ливрее, спокойный и с ничего не выражающим лицом, в руках тонкая папка в переплёте из дорогого сафьяна, — что по вчерашнему приёму у княжны Глорианы?
Лакей чуть склонил голову.
— Отчёт суммировали, свели в единый документ.
— Давай, — велел Рейнгольд. — Что-то у меня дурное предчувствие. Ты прочёл?
— Да, ваша светлость.
— Говори, — велел Рейнгольд. — Глаза устали, потом прочту.
— Приём прошёл на высоком уровне, — сообщил лакей. — Всё строго и чинно, как любит его величество. Князья Голосовкер и Гольский обсуждали действия Англии на море, граф Фронтингем договорился с графом Дракком о продаже зерна, князь Кушверский проявил интерес к молодому барону Вадбольскому, который недавно получил орден из рук императора…
— О чём говорили?
— Насколько удалось понять, князь интересовался отношением барона к Аскетам.
Рейнгольд повернул к нему голову, глаза блеснули.
— И что барон?
— Выразил интерес, — сообщил слуга. — Похоже, всё-таки придёт в их гавань.
— Прекрасно! Что ещё?
— Барон Вадбольский, похоже, сумел отговорить своих суфражисток от походов в Щели.
Рейнгольд с шумом выдохнул воздух.
— Наконец-то! Чем бы они ни занялись, это будет лучше, чем с мечами в руках идти на чудовищ. Что ещё?
— К Вадбольскому подходила княгиня Штальбаум, отводила в сторону для приватного разговора. Подслушать не удалось, но есть мнение, что уговаривала заняться её омоложением. Да, поговаривают, что он может, хотя это очень дорого, хлопотно и рискованно.
Рейнгольд поморщился.
— И снова этот Вадбольский!.. Это всё?
— И последняя новость, — сказал слуга тем же невыразительным голосом, — что может заинтересовать ваше сиятельство, это разговор Ренненкампфа Константина Карловича… простите, опять же с бароном Вадбольским.
Рейнгольд сказал со вздохом:
— Ну да, после вручения ордена этот барон стал популярным. О чём говорили? Ренненкампф предлагал молодому барону принять его покровительство и перейти работать в их ведомство?
Слуга позволил себе чуть улыбнуться.
— Как в воду смотрите, ваше сиятельство. Именно так и было.
— Ренненкампф прост, как полено. Но верен, чем и ценен.
— Истинно так, ваше сиятельство.
— А что барон? Вежливо отказался?
— Именно.
Рейнгольд бросил на слугу пытливый взгляд.
— Это не всё? На этом разговор не?
Слуга произнёс чуть изменившимся голосом:
— К сожалению, ваше сиятельство. Ренненкампф начал давить, угрожать, но барон в ответ заявил, что выведет свои капиталы… хотя какие у него капиталы, так, капитальцы, из России, и сам переедет в Англию.