Дверь распахнулась, в столовую зашёл дворецкий, а за ним один за другим начали заходить слуги, в руках роскошные блюда, от одного взгляда на них Сюзанна взвизгнула обвиняюще:
— Вадбольский!.. Да вы лукулловец!
— Это я вас олукулливаю, — признался я. — Сам я, как швиня, всё ем, лишь бы работать мог. Но мне радостно смотреть, как вы хорошо лопаете. У здорового человека здоровый аппетит.
Она возразила с наигранным возмущением:
— Я не лопаю! Я кушаю очень аккуратно, и как птичка. Ну ладно, большая такая птичка.
Перед нею поставили тарелку с закусками перед подачей горячих блюд: лососевую икру в деревянной чашке, на большой тарелке солёную белугу с лимоном и круто сваренными яйцами, затем пошли жареные поросята, тетерева, фазаны…
Она слегка офигела, хотя в своём имении наверняка и не такое едала, но чтоб у Вадбольского, которого нищим бароном уже не назовешь, но и роскоши за ним точно не наблюдается…
— Откуда это всё?
— Сперва отведайте, — сказал я с таинственной улыбкой.
— Да уже вижу, — сказала она и подцепила на вилку ломтик мяса. — Мы всё это не скушаем и даже не слопаем!
— Слугам на радость, — сказал я. — Ну как?
Она закатила глаза в восторге.
— Что это?
— Кое-какие изменения в рецепте, — сообщил я.
Она охнула.
— Это вы придумали? Нам нужно немедленно открыть в Петербурге ресторан с такими блюдами! А рецепты хранить, как государеву тайну!
Я вздохнул, покачал головой.
— Это уж нет. Я вообще-то аскет по духу, хотя и не состою в их организации. Но если хотите, можно сделать от вашего лица. Я никакого отношения иметь не буду, разве что снабжу некоторыми секретиками как и что готовить, но всё остальное на вас!
Она на минуту задумалась, даже светло-голубые глазки потемнели от усиленного думанья, а женщины тоже могут ещё как думать, наконец проговорила с явной неохотой:
— Займёмся, но как-нибудь потом… Сейчас не до роскошной еды, война уже, а что дальше, вообще тьма египетская. Похоже, винтовки долго будут на первом месте…
Я промолчал, винтовки, насколько знаю, всегда были и останутся на первом, просто в каменном веке это были швыряльные камни, а в моё время это всё, чем можно как можно быстрее убить человека: пушки, бомбы, танки, дроны, ракеты, атомное оружие…
Как ни удивительно, но мы сами слопали почти половину того, что нам водрузили на стол. Правда, ещё и за счёт того, что пока не знают секрет воздушности блюд, а я его использовал вовсю, так что тот жареный кабан, которого почти целиком слопала Сюзанна, на самом деле крохотный молочный поросенок.
Особенно её поразили десерты, разнообразные, изысканные и с вычурными вкусовыми нотками, каких точно не пробовала в своём родовом дворце Дроссельмейеров.
— Вадбольский!.. Как вы это сделали?
— Да никак, — ответил я честно. — Просто использовал некоторые секреты нашего… рода. А так пирожные, как пирожные, да и мороженное не слишком уж инопланетное…
Она вытерла салфеткой ротик, взглянула на меня очень внимательно.
— А теперь колитесь, зачем это вот всё?
Я вздохнул, развёл руками.
— Сюзанна, я постоянно чувствую себя грязной отвратительной свиньёй рядом с вами…
Она оглядела меня критически.
— Не наговаривайте на себя, Вадбольский! Вы ничуть не грязный. Ваши слуги вовремя меняют вашу одежду, стирают, даже гладят. А что свинья… Разве не все мужчины свиньи?
— Но это же вы слугам велели стирать и гладить, — уличил я. — А сам я мало обращаю внимание на такие житейские мелочи. Если подброшенный кверху носок падает обратно, а не прилипает к потолку, то можно носить дальше. Но дело не в одежде. Я бессовестно пользуюсь вами, Сюзанна!.. Вы в самом деле финансовый гений, кто бы ещё так хорошо разобрался во всех моих проектах…
Она возразила живо:
— Вадбольский, придержите коней!.. Меня нигде бы не взяли финансистом, даже бухгалтером. Да и сейчас не возьмут, женщина должна сидеть дома и блюсти! Мои сестры по суфражизму говорят, что мне дико повезло с вами…
— Представляю, что ещё говорят…
Она чуть нахмурилась.
— Как я веду себя, знают. А я не Консуэлла, одна из моих подруг, которая слишком уж суфражистична…
— Слишком? — не понял я.
— Она успела поездить по германиям и франциям, — пояснила Сюзанна, — наслушалась, насмотрелась, теперь доказывает, что у мужчин и женщин должны быть одинаковые права, но понимает это как-то слишком уж… Ну что смотришь? То, что мужчинам можно, как она говорит, можно и женщинам! Я имею в виду, поведение, все эти флирты и особенно то, что потом и после…
— А-а-а, — сказал я заинтересованно, — а можно подробнее? Говоришь, что эта Консуэлла чуть свободнее в нравах, чем остальные клуши?