Консуэлла слушала несколько минут, потом подняла на меня несколько странный взгляд.
— В прошлом году, — проговорила она, — я была в Италии, там как раз в венецианском театре «Ла Фениче» состоялась премьера «Травиаты». Но у вас исполнение гораздо лучше…
Подловила, мелькнула мысль, я сказал бодро:
— Что не сделаешь для Сюзанны Дроссельмейер!.. Здесь на неё все молятся, от слуг до гвардейцев. Кстати, отведайте мороженого, Сюзанна зря не посоветует!
Консуэлла посмотрела на Сюзанну.
— Сюзи?
Сюзанна помотала головой.
— Не советую! Не сможешь оторваться!
Консуэлла сказала с улыбкой:
— Люблю поступать вопреки мнению окружающих!
Пока занимались мороженым, я охнул, взглянул на часы над дверью.
— Ого!.. А у меня ещё распоряжение насчёт пороха в пороховницах не завизировано!.. Простите, сердце моё разрывается, но вынужден вас покинуть!
И покинул, хотя в глазах Сюзанны прочёл издевательское: бежишь, трус? Это тебя не спасёт. Консуэллу я для тебя пригласила.
Глава 9
Я в самом деле засел за отчёты по строительству фабрик, заодно прокручивал идею насчёт дирижаблей. Работы по их строительству ведутся в ряде стран, вариантов бесчисленная масса, но я знаю самый краткий путь, ошибок не совершу.
Дверь распахнулась без стука, я вскинул голову, через порог ступила Консуэлла, очень серьёзная и собранная, взгляд строг и направлен на меня.
Я торопливо вскочил, указал на лучшее кресло напротив дивана, сказал с поклоном:
— Консуэлла… Я счастлив, я рад… Как вам у нас?
Она прошла к креслу, но, показывая, что даже в мелочи поступает по-своему, села на диван и даже платье не поправила, хотя то обнажило ей ноги чуть ли не середины голени.
— Не прикидывайтесь, — посоветовала она мирным голосом. — Вы знаете, что Сюзанна пригласила меня специально для вас. Сама она уверяет, что между вами ничего не было. Вот так живёт с вами в одном доме, обедаете вместе и… ничего?
— Она говорит правду, — заверил я и добавил, видя, что гостья не слишком верит такому от половозрелого мужчины, — я не хочу терять талантливого финансового директора.
Она посмотрела с иронической усмешкой.
— Думаете, потеряете?
— А вы как думаете? — спросил я.
Она чуть сдвинула плечиком.
— Не знаю. Может, вы и правы. Но как можно удержаться, когда такая роскошная молодая женщина рядом?.. Как же безумие страсти, необузданный порыв похоти, жажда ухватить в объятия и жадно мять её сочное тело?
Я вздохнул.
— Всё это есть, ваше сиятельство… Можно мне вас называть по имени?
Она поморщилась, кивнула.
— Конечно, барон, конечно. После того, что с нами произошло, можете, ещё как можете. А случился тот же необузданный порыв похоти, верно?.. И он, как ни странно, то ли вознес меня до небес, то ли швырнул в пучину ада. А вы как это называете?..
— У этого состояния много названий, — ответил я с затруднением, — но я не знаю ни одного, что звучало бы возвышенно, даже если буду искать иносказательные варианты.
Она продолжала рассматривать меня изучающе, словно пыталась даже проникнуть под череп и посмотреть мои настоящие мысли.
— Странно, — произнесла она с некоторой, как мне показалось, неприязнью, — вы единственный из мужчин, кто, зная моё имя, не смотрит масляными глазами.
— Правда? — спросил я для того, чтобы как-то обозначить участие в разговоре.
— Удивительно, — подтвердила она. — Что с вами не так?
Тон её показался мне слишком напористым, я ответил с едва заметной резкостью:
— Я на всех женщин смотрю этими же глазами.
Она вздохнула, помолчала, затем произнесла совсем другим тоном:
— Вы догадываетесь, о чём я хотела бы спросить.
— Нет, — ответил я. — Не догадываюсь.
— А мне говорили, вы сразу понимаете…
— Нет, — повторил я. — Мне нужно прямо и на пальцах. Без толкований и недосказанностей.
Она несколько мгновений молчала, не зная с чего начать, вот уже и щёки заалели, глазки туды-сюды, наконец пересилила себя, взглянула прямо и сказала почти ровным голосом:
— Со мной тогда впервые случилось то, о чём я только слышала от старших подруг… Ну, вы должны вспомнить тот нелепый случай.
Я подождал чуть, но она и так решила, что сказала достаточно, а то даже больше, чем достаточно, нервно мнет в руках носовой платок, а взгляд снова скользнул по плинтусу в поисках мышиной норки, куда можно бы спрятаться.