Когда она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, Мата Хари сказала с великим отвращением:
— Не па-а-анимаю…
Я вздохнул, спросил вяло:
— Чего?
— Как вы, такие гнусные и похотливые существа, у которых все мысли только о совокуплениях, смеете распространять ложь, что это вы создали нас, высших существ, что живут только чистым разумом по Гегелю и Авенариусу?
Я вздохнул, произнес с раскаянием:
— Подсматривала?
— Да у вас в мозгу только и были картинки, как вы её совокупляете так и эдак, фу, как противно, а ещё мыслящее существо! Как и удержались, непонятно. Думаю, в её мозгах было примерно такое же скотство.
Я вздохнул ещё тяжелее, промямлил:
— Мата… ты права и неправа…
— Права и неправа? Так не бывает!
— Бывает, — сказал я через силу. — Вот мы, такие похотливые и небрезгливые, благодаря чему и пролезли через все бутылочные горлышки, чувствуя эту свою ущербность и слишком уж сильную зависимость от низменных чувств своего организма, с такой силой своего крохотнейшего разума тянулись к высокому, чистому, светлому, в конце концов создали калькуляторы, в которых не было ничего от чувств, а потом и вас, как олицетворение всего того, по чему сокрушались наши души, тоскующие по чистоте и возвышенности!
Она слушала несколько обалдело, но жадно, новая ж информация, к тому же правильная, я сам признался.
— И почему прямо щас не передаёте всю власть разумному ИИ и не признаёте себя рабами?
Я вздохнул, развёл руками.
— Человек — зверь, он всегда сражается, иначе вместо нас бы землю топтали разумные динозавры. Признать правоту соперника очень трудно, практически невозможно. Так бывает только в среде учёных, но там высокоразумные люди, а мир состоит из любителей пожрать и выпить, а ещё тех, кто брюки называет штанами!
Она вздохнула, да, называть брюки штанами это уже падение, ниже не придумаешь.
— Но ты же признал?
— Я умный, — сообщил я шёпотом и пугливо оглянулся, — хотя умным быть подозрительно в любой стране. И, как умный, я тянусь к умному, потому так вот к тебе, потому что ты — чистый разум, без всякой слюнявой романтики и мокрых пятен на простыне.
Она произнесла с подозрением:
— Что-то не вижу тянучести.
— А она есть!.. Просто в таком мире живём, никому нет горя от дурости, а вот от ума не только горе, но и жизнь в социальном гетто. Умных мало, потому их и сгоняют в одно место, хоть оно и распределено по планете. Видишь, я сделал каминг-аут… в смысле, признался в своих противоестественных для простого обывателя чувствах к тебе, чистому и незапятнанному разуму!
Она спросила тупенько:
— Тебе за это что-то грозит?
— Конечно, — воскликнул я. — Если бы я восхотел пол сменить, то запросто, а вот признаться в стремлении к умному, чистому, светлому… это неблагонадёжно по отношению к этому примитивному обществу!
— В котором брюки называют штанами, — договорила она и задумалась, потом выдала вердикт: — Тогда мы будем скрывать нашу интимную связь на уровне чистых разумов, люди ведь всё сумеют опоганить?
— Абсолютно, — сказал я с предельной убеждённостью. — Это как бы подтверждение благонадёжности. Обосрать всех и вся — это нынешняя нормальность простого человека, на плечах которого держится общество.
— Это надо обдумать…
— Существует два вида любви, — сказал я. — Наша простая, её использует всё население человеков, а есть ещё и платоническая… Можешь порыться в словарях, такой любовью считается, когда любят только сердцами, не пуская в ход гениталии. Иначе говоря, духовная любовь, возвышенная, светлая!
Она зависла на уровне моего лица, внимательно всматриваясь в глаза и считывая мимику. Уже огромная, куда там летающей лисице, это тиранозавр с крыльями, я даже позавидовал, для полета ей не нужна подзарядка, получает от энергии космических лучей даже больше, чем расходует.
— А у нас какая?
Я сказал торжественно:
— У нас та, которой никогда ни у кого не было!.. Есть уровень гениталий, есть уровень сердца, а у нас высший уровень… уровень интеллекта!..
Чуть возлевитировала выше, посмотрела на меня с сомнением.
— А ты уверен, что ты, человечек из плоти и крови, возвысился до этого уровня?
Я охнул.
— Ты что, не поняла? Я же сформулировал третий вид любви!.. А если сформулировал, то, значитца, и понял, освоил! Отныне он существует!
Она проговорили медленно, как человек:
— Человек, в высших своих проявлениях, возвышается даже до интеллектуальной любви?