Шофёр сделал резкий поворот, объезжая глубокую лужу, меня прижало к Иоланте, она смолчала, а я поспешно отодвинулся, хватаясь за специально привинченные сверху и с боков ручки.
Она ответила с неохотой:
— Вы правы, барон. Россия всё ещё неграмотная. Сто миллионов неграмотных?
— Больше, — сказал я. — Как догонять Европу, если там суфражизм уже отвоевал больше позиций?..
Она вздохнула, посмотрела очень внимательно. И по её взгляду понял, и её учат править или хотя бы принимать участие в работе сложных систем, того же государственного аппарата Бургундии, а всегдашняя весёлость и смешливость вроде детского бунта, когда стараешься отдалить наступающую взрослость.
— Скучный ты, Вадбольский, — произнесла она обиженным голоском. — Вроде моих родителей. Те тоже говорят так правильно, что мухи на лету дохнут.
Я прикусил язык. Всё наша Иоланта поняла, не дурочка, однако же принять отказывается. Для неё мир даже не на трёх слонах, а всё ещё на плавающей по океану черепахе. Не потому, что так правильнее, а такой мир уютнее. А женщины так стремятся к уюту!
— Не все суфражистки, — пробормотал я, — суфражистки. Иоланта, а что вы делаете на собраниях суфражисток?
Она оживилась, глазки заблестели. С огромным удовольствием начала рассказывать, как собираются у кого-нибудь из них дома, а в важных случаях снимают целые залы в больших ресторанах, где обсуждают проблемы освобождения женщин из-под мужского гнёта.
Я слушал-слушал, ну это знакомо, поговорить мы все любим, а какие проекты выдвигаем, залюбуешься, даже если любуешься ты один, у каждого свои идеи как спасти мир, а суфражистки тоже люди, хоть и с декольте, иногда по размеру декольте можно оценить уровень суфражизма…
Мои мысли начали привычно уходить в гендерные особенности, приятно классифицировать это с высоты male chauvinist pig, мы же всё равно выше женщин, а говорим о равенстве лишь потому, что так надо. При равенстве женщины тоже наконец-то будут работать, потому двинемся по дороге прогресса быстрее, это выгодно нам, людям, прогрессу и человечеству.
— Шеф, — ворвался в мысли строгий голос Маты Хари, — можно, я слегка прерву возвышенную медитацию царя этого странного образования, названного… ха-ха, природой?
Я вздохнул.
— А ты можешь и слегка? Знаю, завидуешь, что я мыслю и рассусоливаю. Рассусоливать — это высшая степень мышления. Что случилось?
— Погоня, — доложила она со злорадством. — Ну та, что в крови. Пока далеко. Заметила ещё от Петербурга, но могли быть совпадения, не докладывала, зато сейчас уже точно за нами.
— Как все любят действия, — сказал я со вздохом, — и никто не любит глубокие и всесторонние размышлизмы, что невеждам кажутся скучными, но ведь истина, как вот сказала Иоланта, всегда скучна и без павлиньих хвостов… Сколько их, на чём едут, как вооружены?
— Спартанцы не спрашивали, — сказала она язвительно, — сколько у врага сил! Они спрашивали, где они!
— Слава Богу, — ответил я, — мы скифы, как сообщил наш великий Блок.
— Три автомобиля, — доложила она. — Двенадцать человек. Винтовки у всех, а ещё ножи и сабли. Приблизиться и подслушать разговоры не рискнула, у них в каждой машине по сильному магу, засекут раньше. А я слабенькая, не стыдно царю природы?
— Зато ты умная, — парировал я. — Сила — уму могила. Щас придумаем…
— Как мне добавить скорость обработки данных?
— Ты и так в миллион раз меня быстрее, — сказал я чуточку ревниво. — Придумаем, что с ними делать. С неандертальцами же придумали? С их потомками тоже разберёмся.
О моих возможностях создавать иллюзорные объекты с крепкой ППН никто из врагов не знает. Я в прошлый раз создал валун на шоссе прямо перед авто, тогда преследователи резко свернули в кювет, чтобы не столкнуться, но валун исчез раньше, чем их машина начала кувыркаться.
Теперь знают, надо мчаться сквозь все недостойные мужчины иллюзии, и будет всем щасте. Своё умение натягивать ППН такой плотности, что не всяким топором прошибешь, я применил к ним лишь однажды, там никто не выжил, так что, могу сейчас воспользоваться и расширить их кругозор, человек обязан учиться всю жизнь, хотя она и так короче некуда.
Некоторое время обыгрывал варианты, как расправлюсь с преследователями. С одним автомобилем легко, с двумя сложнее, но всё решаемо, но три…
— Наблюдай, — велел я. — Сейчас они как?
— Ещё далеко.
— Приблизятся, — сказал я, — посмотрим. Городок уже близко?
— К вечеру будем.