— Я ночью спал, — заверил я, — как безгрешный младенец!
— Безгрешных не бывает, — заверил он. — Каждый из нас рождается с первородным грехом и должен всю жизнь отрабатывать…
— Как удобно, — пробормотал я. — Но, думаю, отработка разрушения дворца Долгоруковых в наказание не входит, мне такое ещё не предъявили.
— Но Бог всё видит!
— Вы не Бог, — уточнил я вежливо. — Не совсем как бы… Никто не видел, чтобы я ломал дворец. А как сами Долгоруковы, уцелели?
Он досадливо поморщился.
— Спальня Захара, главы рода, как я слышал, защищена лучшими магами. Там несколько барьеров! Но о судьбе самого Захара пока ничего не слышно.
— Нового выбирают, — пробормотал я. — Без драки не обойдётся, но нам не скажут.
Он поморщился.
— И хорошо, что не скажут. И так грязи везде хватает, нужно говорить о людях только хорошее!
Ну да, подумал я, ну да. Это на вашей-то работе, глава Охранной службы Империи, нужно доверять людям и говорить о них хорошее.
— Это я и делаю, — заверил я. — О мёртвых либо хорошо, либо ничего? Они мертвы — это хорошо.
Он поморщился, посмотрел на меня с укором.
— Ладно, теперь нужно думать, как этот пожар повлияет. Если, конечно, как-то скажется, всё-таки Долгоруковы самые упрямые, кого я только встречал. Ты сам только не заносись и никаких шагов не делай!
На третий день газеты скупо известили, что во внезапно разразившейся грозе, когда молния пробила здание насквозь и оставила глубокую воронку в земле, погибли восемь человек из рода Долгоруковых, сам глава рода, один из сыновей, четыре внука и трое из его жён.
Моё сердце дрогнуло, укол совести силён, я поспешил напомнить, что весь этот род, что уцелел из глубин веков, как был зверьём, так им и остался. Но зверем хорошо быть среди овец, но если одна из овец сбрасывает шкуру и оказывается даже не волком, а вообще чем-то пострашнее? Судя по Ольге Долгоруковой, там всё пропитано злобой и недоверием ко всему, что не является Долгоруковыми, это впитали сами и вдалбливают детям.
А что погибли и невиновные… Они виновны, вот и всё. Долгоруковы виновны. Любой из них, имея возможность, с наслаждением меня убьёт, а ещё и на куски порежет, они же блюдут старинные традиции. Так что без мерехлюндий, Вадбольский. Ты живешь в этом времени и по его законам. Старайся по своим, но не слишком усердствуй, а то такого и куры лапами загребут.
Часть третья
Глава 1
Усилиями Канцелярии Его Величества была создана комиссия, что рассмотрела пожелания брачующихся, так и написали, брачующихся сторон и назначила дату помолвки через две недели. Церемония состоится в Зимнем дворце, император лично проследит, чтобы ссора была улажена миром.
Две недели, за это время либо ишак умрёт, либо падишах, но точно не Вадбольский, если примет надлежащие меры. Понятно, Долгоруковы постараются даже до помолвки не допустить, это же какое пятно на безупречной репутации людей жестоких и безжалостных!
В доме насчёт безумной идеи императора я промолчал, Василию Игнатьевичу вредно волноваться, Пелагея Осиповна тоже раскудахчется, милые вы мои, а моей тётушке лучше не знать и не ведать, эта разовьёт бурную деятельность насчёт пышного обручения, а я, хотя и сквозь зубы, согласился разве что на простую помолвку.
Я молча ушёл во двор, где Бровкин собрал гвардейцев, Перепелица привёл своих, я кивнул в сторону первых, что доверились мне и принесли Клятву Крови:
— Тадэуш, Антон и Элеазар — самые подготовленные из нашей гвардии. Скоро и вы их догоните, но пока что они по праву старшие в отряде, что и есть наша армия. Нам предстоит разработать сложную схему. До вас уже дошли слухи насчёт моей свадьбы?
По их лицам я видел полнейшее непонимание, Тадэуш спросил испуганно:
— Что-то случилось?
— Случилось, — подтвердил я. — Наш конфликт с Долгоруковыми пытаются решить с помощью женитьбы. Меня и Ольги Долгоруковой! Я бы отбоярился, но решение насчёт свадьбы принадлежит самому императору, Самодержцу нашему. Конечно, сперва помолвка. Но меня попытаются устранить ещё до начала помолвки.
Бровкин спросил быстро:
— Здесь, в имении?
— Здесь тоже пробуют, — сообщил я, — сами знаете. Ещё не устали трупы таскать в лес?.. Попытаются по дороге, но до столицы ничего не получится, а вот от моего дома до Зимнего дворца придётся прорываться с боем.
Бровкин уточнил:
— А от Зимнего до вашего дома на Невском?
— Там самое главное, — сообщил я бодро. — Хоть после помолвки я уже жених, но и женихов бьют.