Никто ни в одном трактате не обмолвился ни словом, а о таком бы точно трезвонили во все лапти. Во всех разломах, описанных даже в трактатах, что в закрытом для курсантов доступе, только монстры, монстры и монстры. Редко слабые, чаще смертоносные. Но всё равно, понятные и если хорошо изучить, даже предсказуемые.
Так что в моём разломе первый уровень вполне, как и положено для Щелей, а второй что-то ну совсем другое. Словно пузырь образовался не на поверхности нашего мира, захватив часть животных и даже видоизменив их, а сформировался в их бозонном, где геометрия не та, как у нас, и пространство-время другое, если оно там вообще существует.
Уже оценил, что время отсутствует, я просто наткнулся первым. Но раз наткнулся, нужно использовать на всю катушку, даже если это самая большая катушка Тесла.
Мата Хари проникла в библиотеку вместе со мной, я только листал, она сканировала, постоянно комментировала извращённое человеческое сознание, разве можно такое описывать да ещё такими словами, я наконец собрал книги, отнес на стол библиотекарю.
Он поднял на меня взгляд усталых глаз.
— Вы вроде бы уже смотрели эти книги? И тоже так быстро?
— Надеялся, — сказал я с сильнейшим разочарованием, — появится что-то ещё поновее. Увы, застойные для магии времена, что вообще-то хорошо, только мало.
Весна в разгаре, солнце весь день не просто грело дома и улицы, а разогревало, и когда наступил вечер, непривычно тёплый и влажный, как на берегу Чёрного моря, за которое сейчас идёт война, я не стал брать извозчика, пошёл пешком. Мата Хари парит уже не на городом, а над участком, по которому иду, ни одна мышь не останется незамеченной.
При её скоростях никто не успеет вытащить клинок из ножен и замахнуться на меня, как тут же падёт с пулей в голове. Или с аккуратной дырочкой от лазерного импульса, что для полиции и жандармерии всё равно выстрел из винтовки неизвестной конструкции.
Потому я не дрогнул, когда за спиной раздался нарастающий топот копыт, по стуку определил, что нагоняет двухместная коляска, проедет мимо… но нет, кучер натянул поводья, останавливая со мной рядом.
Дверца приоткрылась, женский голос сказал быстро:
— Залезайте!
Я тут же скакнул на высокую подножку, ввалился в пропахшее духами тесное пространство, жарко, с этой стороны сиденье пусто, на втором сжалась в комок зло поблёскивающая глазами Ольга Долгорукова в тёмном под ночь платье и в наброшенном на голову капюшоне.
Сразу выпалила:
— Ничего не думайте!.. Я вам предлагаю признать свою вину, а я в ответ вас милостиво прощу. И на этом ссора между нашими старинными родами ко всеобщему облегчению закончится!.. Я уже знаю, что ваш род тоже старинный, хоть и не настолько, как наш.
Я сел рядом, стараясь не касаться княжны даже рукавом.
— Сами придумали?
Она сказала так же зло:
— Это неважно. Мой род готов прекратить ссору, но для этого нужны основания.
Я сказал холодно:
— А как же закон тайги, то есть, вашего рода, что обязательно достанете обидчика, где бы ни прятался, и во что бы то ни стало сведёте с ним счёты?
Она ожидаемо дрогнула лицом, ответила не сразу и с трудом:
— Так было… но сейчас я слушала разговоры родни, а у меня только братьев, двоюродных и троюродных, больше сорока человек, и все говорят, овчинка выделки не стоит.
— О, — сказал я, — среди фанатиков появляются уже и прагматики?.. Если бы меня завалили легко, никто бы и слова не сказал, а вот сейчас, когда Долгоруковы мрут, как мухи зимой, начали задумываться, а что получат взамен помимо духовного удовлетворения? Кстати, вы как насчёт духовности?
Она сказала нетерпеливо:
— Отвечайте, вы согласны?.. Поскорее, я вырвалась тайком, никто не знает, где я, начнутся поиски! Вы же мужчина, вы и должны постоянно извиняться перед женщинами!
Я ответил с торжеством:
— А я, знаете ли, суфражист!..
Распахнул дверцу и выпрыгнул на ходу. Пробежал чуть по ходу движения, гася инерцию, вскочил в ближайший переулок и затаился. Через минуту мимо с рёвом пронеслись два автомобиля, я успел разглядеть мужчин с оружием наготове.
Ну да, вырвалась тайком. И никто не знает, где она, бедная, и что кому говорит.
Выждав, когда шум колёс утих, я повернулся и пошёл обратно, стараясь по-прежнему держаться в тени домов.
— Хорошо, — заметила Мата Хари. — Женщинам верить нельзя, зато мне можно! Я женщина особенная.
— Ты права, — сказал я, — Не вижу никакого шарма в женской брехне. Ничего в ней милого… Или это я слишком математичен?