— В математичности нет слишкости, — уточнила она. — Матиматичен, значит — всегда прав!
— Хорошо бы, — согласился я. — Математичен — по крайней мере, цел!
Мелькнула мысль, что вообще-то я здесь как человек будущего, но соответствую ли, или всё равно тварь дрожащая?.. Не подминает ли меня, такого умного и всезнающего, под себя мир, заставляя подстраиваться под его варварские законы и обычаи?
Когда добрался в имение, там в гостиной уже ждёт Мак-Гилль, читает газету и пьёт кофий с ещё горячими пирожками.
Увидел меня, рывком поднялся, обнял, чуть не задавив в огромных лапищах, ну да, шотландец, они вроде самые рослые на свете, дохнул запахом крепчайшего кофе.
— Юра, — сказал он по-свойски, но я уловил виноватую нотку в его грубом голосе, — на заводе опять пошёл брак!.. Что за идиоты, им бы только подковы ковать в деревенской кузнице, но и там напортачат.
— Введи штрафы, — посоветовал я. — В работе нужно быть аккуратными.
— Как и вообще, — согласился он. — Но что делать, живут и двигаются, как сонные мухи. Тебе придётся съездить, разобраться. Я строю ещё два цеха, винтовок нужно много, их расхватывают, как горячие пирожки, но с таким браком вылетим в трубу.
Я хотел привычно отказаться, моё дело думать и придумывать, но, с другой стороны, Мак-Гилль обеспечивает полное финансирование, ещё и вся администрация на нём, так что нехорошо рожу кривить, надо спуститься в производство и разобраться. Винтовки будем выпускать весь этот год, как, полагаю, в будущем подсуетятся конкуренты, потому нужно сделать всё, чтобы прибыль вверх, а издержки вниз.
На заводе пришлось пробыть не денек, как планировал, а трое суток. Рабочие оказались крестьянами с окрестных земель, ничего мельче, чем соха и молот в руках не держали, заскорузлые пальцы с трудом справляются с мелкими деталями вроде затвора или спусковой скобы, а «и так сойдёт» в сложном механизме не работает.
Десяток самых упорных и крикливых уволил, вместо них взял совсем подростков, они гибче, быстрее схватывают новое, поднатаскал лично, результатами остался доволен.
— Детский труд, — сказал я, — вроде бы нехорошо, хотя и не понимаю, с чего вдруг, но сделай им короче рабочую смену. Часов в восемь. Зато можно ещё одну!
Мак-Гилль посмотрел озадаченно.
— Ух ты… Вообще-то можно и три, как раз в двадцать четыре часа укладывается.
— То в случае войны, — сказал я великодушно. — Ночью всё-таки нужно спать. А две смены, да ещё если бы без брака…
— Всё равно рост прибыли, — договорил он с воодушевлением. — Видишь, Юрий, у тебя голова на всё варит!.. А процент брака постепенно сведём на нет!
Я понизил голос, сказал тише:
— В случае нехватки рабочих, привлекай и женщин. Работа не тяжёлая, особенно на сборке. А женщины трудолюбивее, меньше требуют, работают молча.
Он посмотрел на меня ошалевшими глазами.
— Юрий, ты гений!.. А платить им можно меньше!
Я вздохнул, смолчал. Котёл прогресса раскочегаривается медленно, сперва будет ползти, как улитка, но я знаю, какую скорость может набрать, в самом деле голова закружится от мелькания.
— Юрий, — сказал он с ласковым укором, — ты вон как сразу проблему зришь в корень! Даже видишь, куды идём?
— В прекрасный мир, — сказал я без уверенности.
— А как там насчёт баб? — спросил он, вздохнул, потёр красные от усталости глаза. — Прости, вырвалось. Это ты хорошо душишь, а у меня руки слабые, вот и прорывается такое… а и не выспался, статью принесли для нашей газеты, всю ночь черкал…
— Что? — переспросил я. — Ты газетку прикупил? Погоди, а как насчёт типографии? Своя или печатаешь в арендованной?
Он ответил с некоторым недоумением:
— Своя, но маломощная.
Я подумал, уточнил:
— Насколько маломощная?.. Хотя сейчас это неважно. Я вот всё думаю открыть журнальчик. Не для заработка… да ты не кривись. Не кривись!.. не всё приносит деньги сразу. А на Отечество поработать не хочешь?.. Понятно, что не хочешь, а кто хочет?.. Но если оно богатеет, то и мы богатеем, и голыми руками нас не возьмешь.
Он поинтересовался, всё ещё морщась:
— То есть, журнальчик в убыток?
— Увы, — ответил я, — но мы многое и сейчас делаем в убыток. Ты вчера с друзьями ужинал в «Золотом Корне», во сколько обошлось? А в простой столовке было бы в двадцать раз дешевле за такую же еду. А сколько денег бросают на скупке всяких там картин и статуй?.. Это же всё равно, что сразу бросить пачки ассигнаций в сортир!
Он поморщился.
— Это меценатство, оно приветствуется.
— В сортир? Ну, в искусство.
— Хотя и непонятно зачем?.. Вообще-то понятно, излишки денежной массы надо как-то утилизировать, иначе экономика будет перегрета, а инфляция нам пока незачем. В общем, журнал обойдётся дешевле, чем закупка в Италии мраморных коней Бенито Амилькаре Андреа за двенадцать миллионов золотых рублей!