— Интересную вещь вы придумали.
— Не я, — сказал я, — первую создал четыреста лет назад сэр Кристофер Рен, а эта уже получше, её сконструировал Томас Латт.
Она недоверчиво пробормотала:
— Впервые слышу о таком… устройстве. Капельница, говорите?
— Вот-вот, — сказал я. — А они должны стоять в каждом доме… пусть даже достаточно богатом, чтобы слуга мог поставить и проконтролировать скорость поступления… ну, капель.
Её глаза заблестели, а полные губы увлажнились, когда по ним прошёлся кончик языка. Я сам ощутил возбуждение, мы одни в комнате, а на роскошной разобранной постели женщина с задранными до середины живота платьем и чуть раздвинутыми ногами.
Ты сейчас как бы врач, напомнил я себе с усилием, а это не только весьма не этично, но даже уголовная статья, если врач воспользуется положением и поимеет пациентку. Да я и сам покажусь себе человеком, предпочитающим милф, хотя Любаша совсем не милфа.
— Теперь ждём, — сказал я чуть охрипшим голосом. — Лекарство хоть и в сильно разбавленном виде, но рисковать не будем. Пусть входит в вашу кровь целиком без остатка, а мы подождём. Голова не кружится?
Она покачала ею из стороны в сторону, снова улыбнулась, по моему виду заметно, что среагировал на её открытость в постели чисто по-мужски, а это приятно чувствовать женщине в любом возрасте.
— Вы осторожный молодой человек, — произнесла она. — Удивительно и приятно.
В комнату дважды заглядывали, но войти не рискнули, хотя заглядывали две женщины. По их поведению понятно, обе знатные дворянки, но, как часто бывает, обедневшие, княгиня дала им место в своём огромном дворце в память о школьной дружбе или о дальних родственных связях.
Мы оба наблюдали как бежит по прозрачной трубке, я рискнул чуть повернуть вентиль, чтобы шло быстрее, но не слишком, ещё раз поинтересовался, не кружится ли голова, тогда сбавлю скорость поступления лекарства в кровь.
Она покачала головой.
— Эх, Вадбольский, вам нужно взрослеть побыстрее! Ну что за дело говорить о серьёзном с кадетом Лицея?.. Когда вижу ваше юное лицо, тут же себя осаживаю. Ну что поймёт этот вьюнош с чистым взором?
— У меня была школа с ускоренным курсом обучения, — сообщил я. — Чтобы выжить, пришлось… Но пусть принимают меня за молодого простака. Я не против!
Она чуть изогнула губы в улыбке.
— Хорошая политика. Кстати, княжна Оля Долгорукова моложе вас на год, так что вы хорошая пара.
От такого определения у меня шерсть вздыбилась даже там, где её отродясь не было.
— Нам не рано?
— Пора, — сказала она уверенно. — Мужчина без жены — что капустный лист без гусеницы!
Я промолчал. Всё верно, здесь женятся и выходят замуж очень рано. Подыскивать пару начинают ещё с детства. Не сами, конечно, а их родители. Только появился ребёнок, уже прикидывают, с каким родом можно укрепить или просто установить родовую связь.
Такое не только у дворян, даже в деревнях сразу смотрят, кого за кого выдать. А в аристократическом мире повыше так и вовсе. Личные чувства вовсе не принимаются в счёт, всё во имя Рода.
Когда последние капли побежали по трубочке к катетеру, я сказал с облегчением:
— Всё в порядке, вы перенесли приём такой дозы легко, у вас сильный организм. Сейчас осторожно уберу из вашей вены эту штуку… не дергайтесь, заклею ранку и всё, можете вести привычный образ жизни.
— И как скоро…
— Очень медленно и постепенно, — сказал я с некоторым смущением, не могу вот так сразу, как было бы в моём прошлом мире. — Но через месяц не только вы, но и другие скажут, что вы помолодели.
— Барон, — сказала она с чувством. — Я всё ещё не верю, но я должна была попытаться?
— Иначе какие мы люди, — ответил я. — Всегда мечтаем о лучшем. А потом, хоть и не верили, но… получаем! А скептики остаются с носом.
— Будем надеяться, барон.
— Кстати, ваша светлость, — сказал я, — хочу предупредить, чтобы не запаниковали. Вы начнёте терять в солидности и в общей сложности лишитесь где-то от десяти фунтов до двадцати очень лакомой и такой зовущей плоти. С возрастом дамы обычно обрастают достоинствами, а вы, напротив, станете стройнее, не пугайтесь, это действие зелья.
Она жарко выдохнула:
— Похудею? Да о таком все женщины мечтают!
— Тогда всё в порядке, — сказал я и поднялся. — Не смею больше злоупотреблять вашим вниманием. Треногу с вашего позволения оставлю, вдруг лет через двадцать придётся повторить?
Она заулыбалась просто чарующе, представляю какая была в юности, даже сейчас, как говорится, отчётливо видны следы былой красоты.