Вейганд что-то неразборчиво пробурчал в ответ и, залпом допив газировку, выскочил из комнаты с невиданной для себя скоростью. Уши у него все еще пылали, и он очень надеялся, что прибудет к подогнанной машине первым, чтобы успеть успокоиться.
Водитель уже был там, оловянным солдатиком дожидаясь отмашки. Вейганд в нетерпении бродил вдоль вазонов с цветами и то и дело совал руку в нагрудный карман, где болтался прощальный презент Вольфганга. Теперь, когда смущение спало, Вейганд злился. Он объяснил ему ситуацию, но он все равно не послушал. С другой стороны… было несколько приятно, что он верит в его силы. Потому что Вейганд в них верил мало. И еще меньше стал верить, когда Кора наконец появилась на лестнице.
Выглядела она еще прекрасней, чем обычно: красная свободная рубашка была опоясана тремя тонкими кожаными полосками, уходящими в портупею, облегающие бедра черные брюки делали ее ноги похожими на русалочий хвост, а выпавшие из незамысловатой прически огненные пряди обрамляли мягкое лицо. Вейганд поймал себя на том, что не может отвести взгляда. Несмотря на абсолютно панковский стиль, присущий тем девчонкам, с которыми он проводил время там, в Дортмунде, смотрелась Кора по-прежнему женственной – макияж ее создавал полную иллюзию собственного отсутствия, быстро вставленные в уши гвоздики вовсе не походили на громоздкие серьги с шипами, и пахло от нее гранатом и свежестью, а не дешевым пивом и ментоловыми сигаретами.
Вейганд хорошо помнил все эти детали, потому что когда-то они всецело принадлежали Адель. И теперь, когда он смотрел на Кору, в голове его бился один-единственный вопрос – как он мог всерьез увлекаться неформалками, когда по Земле ходили такие восхитительные женщины.
Кажется, его взгляд сказал все сам, потому что Кора, быстро прогнав с лица смущенную улыбку, гордо вздернула подбородок и покрепче уцепилась за руку валко вышагивающего рядом Лео. Тот тоже выглядел хорошо, и особенно Вейганду нравилась россыпь лисьих рожиц на его штанах. Да и курточка с беспрестанно побрякивающей маленькой цепочкой смотрелась очень обаятельно.
– Ты… замечательно выглядишь, – все же сказал Вейганд, жестом отгоняя водителя сразу за руль. Ему хотелось самому открыть Коре дверь.
– Спасибо. – Она ослепительно улыбнулась. – Ты тоже ничего. И хорошо, что не успел купить не красные вещи, иначе мой план бы провалился.
– План? Я думал, мы тут просто решили сходку анархо-коммунистов устроить.
Вейганд изобразил на лице неподдельное удивление и даже не расхохотался, когда Кора ткнула ему под ребра. Ему стало до ужаса приятно, что она оделась в его цветовую гамму, пусть и попыталась поддеть такой странный выбор. Радость его не сошла даже тогда, когда следующий десять минут она принялась выпытывать его причину.
– Нет, я поняла! – заявила она после очередного вздоха и качания головой. – Ты на самом деле албанец. У них же такой флаг? Черный орел на красном?
– А может я советская свинья с окислившимся золотом? – Вейганд поиграл бровями, но нужного эффекта это не дало. – Ясно, шутки про Союз из программы вечера вычеркиваю.
Лео звонко рассмеялся вслед за Корой, хотя ничего в самом деле и не понял. Вейганд потер заалевшую щеку и порадовался, что в постепенно опускающихся на остров сумерках этого не так заметно.
– Рея в детстве мне только такие вещи покупала, – признался он, принимаясь тереть пальцы. – Я привык. А потом в панки ударился, а там такое вроде как круто. Много лет прошло, я уже и не понимаю, как другое носить. Глупая причина, конечно, но мне просто неуютно в других цветах. Это как… не знаю, как голову помыть перед важной встречей – вроде хр… фигня, то есть, а без нее и в глаза людям смотреть не можешь.
Он последний раз ковырнул заусенец и поглядел Коре в лицо. Сложно и странно было говорить об этом вслух. Вейганду казалось, что эта маленькая обыденность, причуда, которой он следует без задней мысли, не заслуживает даже упоминания. Но он не был бы собой, если бы в свое время не попытался докопаться до корня этого странного растения.
Кора не стала спрашивать, кто такая Рея и почему его передернуло при звуках ее имени, а просто взяла его за руку и сказала:
– У меня была такая подруга в колледже. Всегда одевалась в фиолетовый, покупала все фиолетовое, даже мороженое могла не съесть, если оно в упаковке другого цвета. Все думали, что она сумасшедшая, а она просто нашла свою маленькую золотую жилку и черпала из нее ресурс. На последнем курсе она была так уверена, что сдаст итоговый экзамен только в своем любимом фиолетовом платье, что даже не дала себе шанса завалить. Так что этом нет ничего плохого. Может, красный для тебя – ее фиолетовый. Но – просто мысль вслух, к тебе она не относится – красный нравится мне много больше.