– Как много новых слов ты сказал за один раз. А в замке такой аристократ…
Кора тихо засмеялась, когда он постарался затыкать ее едой, и уложила голову на ладонь. Вейганд смущенно потрогал лицо, чтобы убедиться, что оно не перемазано кремом или сахарной крошкой. Все оказалось в порядке.
– Какой из меня аристократ? Я вырос буквально в трущобах. А еще рядом был русский район, так что ты весьма удивишься, когда настанет время ругаться.
– У меня была русская подружка в колледже, так что надеюсь, что такое время не настанет.
– Сколько у тебя всего этих подружек было?
– По одной для каждой ситуации, разумеется. – Кора вновь заливисто рассмеялась, поймав его недоуменный взгляд. – А ты не подумал, что это та же, которая любила фиолетовый?
– В России все носят шубы, а они фиолетовыми не бывают.
В этот раз пришла пора Вейганда изворачиваться от атак сладостями. И все же в этом деле он был куда более деревянный – Кора трижды мазнула клубничным кремом ему по лицу, и он сделался похожим на оленя Рудольфа с жирной красной точкой на носу.
– Не только грубиян, но еще и свинья, – поцокала Кора, стирая большим пальцем крем. Вейганд едва на месте не растекся, когда крем этот следом коснулся ее языка. Только клаксон поезда отвлек от гула в голове.
– Обвинять меня в собственных промахах… Англичане никогда не меняются.
– Я не англичанка. И поверь, я люблю эту нацию не больше тебя.
– Ты вышла замуж за англичанина, – напомнил Вейганд.
– За богатого англичанина, – поправила Кора. – Будь он хоть из Нигерии, расклада это бы не изменило.
Вейганд помолчал. Он не мог ее винить, не побывав в ее шкуре. Да и в самом деле глупо осуждать таких женщин. Будто бы он сам не женился на богатенькой даме с нехилым титулом при первой же возможности.
– А… кто тогда? Ну, ты.
– Ирландка.
– Тогда понимаю нелюбовь.
Кора будто бы грустно улыбнулась. Вейганд в подбадривающем жесте взял ее за руку.
– Лео скоро дыру в сиденье продавит, – с усмешкой проговорил он, поглядывая в сторону пошедшего на третий круг поезда.
– Возможно, но пока не поиграется с клаксоном – не сойдет. Так что нам повезло.
Кора кивнула на водительское место, где вместо девчонки сидел уже Лео. Кажется, вежливость его себя оправдала. Хорошее закрепление, подумалось Вейганду. Может, Лео и не запомнить саму ситуацию, но итог ее и собственные эмоции уж точно укрепятся в его детском мозгу, чтобы в будущем образоваться в полноценные манеры.
– Он хороший мальчик, – задумчиво выдал Вейганд скорее себе, чем Коре. – Очень воспитанный для своих лет. Ты прекрасно постаралась.
– А ты?
Вейганд почувствовал, как зашевелились волосы на затылке, а шею прошиб холодный пот. Вопрос Коры был таким невинным, но… он понял, что за ним скрывалось. Не знал, как именно, но понял. Это было чем-то на уровне инстинктов.
– Не знаю, о чем ты.
Он пожевал губу и хотел уже выпустить ее руку, как Кора сама ухватила его за пальцы. Вейганд этого почти не заметил, потому что там, впереди, в поездной клаксон дудел уже не Лео, а Юрген. Уголки глаз засаднило. Он вдруг вспомнил, как сильно по нему скучает.
– Брось, это очевидно. Как его зовут? – мягко спросили Кора, будто боялась его спугнуть. Вейганд ответил нескоро.
– Юрген. Он очень… похож на Лео. – Он тяжело вздохнул. Слова давались ему с трудом – с каждым новым желание сорваться домой и обнять сына только росло. – Только постарше чуть-чуть. И воспитатель из меня хреновый. Как и отец, впрочем.
– С чего ты взял?
– Я с ним почти не общаюсь. Адель – его мать – выставила тупые условия. Решила, что раз уж я не могу платить алименты, то и не нужен вовсе. Так что чаще всего я вижу его только через забор. Такая злая ирония – он живет прямо напротив, так рядом, а я даже дотронуться до него не могу.
Он не заплакал. Был к тому близок, но обошлось. Последний раз Вейганд ревел – именно ревел, потому что на обычный плач это перестало походить спустя пять минут непрерывных завываний – ровно перед тем как дать совершенно неработающие клятвы. Но хотя бы эту он сдержал.
– Ты не пытался идти в суд?