Вейганду они тоже достались, причем в двойном объеме. Кора обняла его коротко, но достаточно, чтобы все внутри разом подобралось. Вейганд почувствовал, как начинают пылать кончики ушей, и как можно скорей отвлек себя разговором на другую тему.
– Уже поздно, – проговорила Кора, когда Лео, доверительно всучив Вейганду акулу на сохранение, отправился на батуты. – Наверное, пора вызывать такси до отеля.
Она отыскала подходящий за перекусом в китайской палатке, и Вейганд не без неудовольствия отметил, что комнаты там две. Нет, он прекрасно понимал, что черта с два его кто пустит ночевать в одной, но расстройства это не убавило. Всученный Вольфгангом квадратик заунывно хрустел в кармане.
– Я думал, мы прокатимся.
Вейганд подбородком указал на самый яркий фонарь парка – Лондонский глаз, титаном возвышающийся над всем районом. Кора ненадолго зависла, но экран телефона все же погасила.
– Напоследок, – сказала она и кивнула. – Надеюсь, у них все еще есть билеты без очередей.
– Ты уже там бывала?
– Конечно. Это самое распространенное место Англии для предложений, так что… Роберт даже не напрягался.
Она смешливо развела руками и пошла помогать Лео преодолеть ведущие с батута ступеньки. Он весь запыхался и что-то без умолку тараторил, все цепляясь за цепочку на брючине Вейганда, но выглядел донельзя радостным. И все же та толика усталости, присущая всякому избытку событий, уже блестела в его глазах.
Билеты без очереди все же удалось купить, пусть одновременно с завышенной ценой Вейганд имел счастье наблюдать завистливые взгляды разномастной вереницы людей. Двери просторной кабинки быстро спасли от этой пытки, а потом капсула двинулась вверх.
Лео распластался по сиденью и, уложив голову на акулу, словно та была подушкой, с восторгом глядел на вспыхнувшие огни города. Вейганд мог поклясться, что видит отсюда каждую достопримечательность, точно кто-то высыпал перед ним наполнение туристической книги. Старинные замки, сияющий Биг-Бен, мрачный Тауэр, парламент и далекие красные точки автобусов – Вейганд разом увидел все, что должен был предоставить ему Лондон в первый день, и Англия наконец перестала быть для него просто душным замком с давящими стенами.
Капсула медленно плыла вверх. Машины все удалялись, пока не сделались похожими на еще одни растяжки с фонарями, и вся проезжая часть города тоже превратилась в ярмарку. Совсем недавно закладывающий уши гомон стих, и Вейганд удивился, что может слышать не только собственное дыхание, но и тихое ерзанье Коры рядом, и сопение все же задремавшего Лео.
– С высоты даже не так плохо, – негромко сказала Кора, не отрывая взгляда от раскинувшейся перед ними панорамы.
– Ты хотела бы уехать? – вдруг спросил Вейганд.
– Наверное. Не из-за самой страны, но из-за… Все время тут вспоминаю о прошлом. Это неплохо, но только если у тебя есть настоящее. А у меня только Лео.
Замолчали. Капсула замедлилась, и город за стеклом обрел четкость. Вейганд почти слышал, как гудят клаксоны далеко внизу.
– Скучаешь по Роберту?
Он думал, что она не ответит. Но прогадал.
– Нет. – Кора беззаботно пожала плечами. – Может, плохо так говорить, но я была даже рада, когда он умер. Он не был плохим человеком, но и хорошим его назвать трудно. Типичная «золотая молодежь», знаешь. Ему было за тридцать, а вел он себя, как ребенок.
Оба тихо усмехнулись. Лео заворочался во сне, и Вейганд ненадолго подскочил, чтобы аккуратно подвинуть его вглубь сидения. И, возвращаясь, по глупости не заметил, как глядела на него Кора.
– Как вы вообще познакомились?
Полупустой взгляд Коры был направлен на огни, точно она изо всех сил старалась себя отвлечь. Вейганд знал этот способ. А еще знал, что помогает он мало.
– Он жертвовал деньги моему колледжу, так что его звали на каждое важное – да и не очень – мероприятие, – начала наконец Кора, и рука ее сама нашла его ладонь. – Он бродил там, напивался, а потом брал первую понравившуюся девушку и уходил. Затем девушка эта появлялась с новым телефоном, платьем или вроде того. Я могла быть такой дважды, но отказалась. Думала, он просто перебесится и отвалит, но вышло как в кино – он только заинтересовался больше и прилип окончательно.