– Выглядишь замечательно, – наконец нашелся он и закачал головой. – Настоящее преступление, что ты не ходила так раньше.
Эмили чуть заулыбалась, и на видных из-за прически кончиках ушей проступила краснота. Она с надеждой поглядела сначала на одного брата, а после на притихшего второго.
– Ну… – Франциск запнулся, когда Вейганд с силой пихнул его в бок. – Красиво, да. Очень красиво.
Он откашлялся и тоже улыбнулся. Эмили выдохнула и стала приглаживать полупрозрачную ткань юбки. Кажется, ей доставляло настоящее удовольствие видеть ее на собственных ногах, а не на манекене. Взгляд ее то и дело метался к зеркалу и подолгу оттуда не возвращался, точно она никак не могла поверить, что действительно это сделала, действительно надела то, что решила сама, а не подсунула Рейчел.
Вейганд со всей честностью сказал ей, что этот наряд идет ей во сто крат больше, чем оставленная на краю кровати мешанина из строго черного костюма. Франциск после очередного тычка в бок согласился.
– Но не выбрасывай пока, – сказал Вейганд, помогая сложить костюм в стопку, – на похороны пригодится. А они у вас вроде как скоро.
Эмили тихо прыснула и благодарно кивнула. Франциск сзади что-то пролепетал, но вскоре стих и послушно выпорхнул за дверь вперед остальных. Ему все трудней давалось сдержать порывы того охочего до всего помпезного виконта, что скрывался за основной его личиной. Вейганд его не журил. Его ноги тоже несли скорей в зал, но не от предвкушения, а от ужаса, с каждой минутой подкрадывающегося все ближе к сердцу.
Они быстро миновали коридор, и с каждым их шагом все громче становились голоса и музыка. Эмили замялась прямо у порога в библиотеку, и Вейганд мягко подтолкнул ее в спину и предложил руку, чтобы пройтись первые пару метров вместе. На его счастье, она отказалась, и через мгновение все трое разбрелись по разным углам.
Вейганд даже моргнуть не успел, как остался один посреди незнакомой ему компании. Тремор ненадолго сковал руки. Он, сам того не желая, стал считать это место если не домом, то большим гостиничным номером, и такое столпотворение на своей территории холодило ему спину. Что бы о себе Вейганд ни думал, он все еще был затворником, которого любое столкновение с бушующим внешним миром выбивает из колеи моментально.
И все же он процедил глубокий вдох, расправил плечи и шагнул в вестибюль.
Было ярче, чем обычно – свет струился будто бы из ниоткуда и уходил в никуда, оставляя после себя желтоватый оттенок, какой бывает у свечей. И это создавало ощущение, словно за окном не восемнадцатый год двадцать первого столетия, а, скажем, какой-нибудь тысяча восьмисотый, когда о разговоры о электричестве были чем-то сродни фантастике.
Некогда пустой замок казался еще шире, еще больше от хлынувшего потока людей. Вейганд думал, что сделается тесно, но в самом деле мрачные стены были готовы принять любого с такой услужливостью, будто размер их увеличивался троекратно с каждым вошедшим.
Моргана встречала всех с дежурной вежливой улыбкой, вовсе не подходящей ее холодному лицу, а Ховард неустанно метался между лестницей и залом, как пингвин с подпаленной задницей. И из-за его фрака сравнение это имело куда больше прав, чем могло показаться на первый взгляд.
Во вместительном углу зала, который Вейганд миновал уже сотню раз, проходя из вестибюля в столовую, монументальной статуей стоял рояль, который прежде был сплошным белым пятном. Казалось немыслимым, что его удавалось не замечать, однако еще более немыслимой представлялась его сюда транспортировка. За роялем этим сидел высокий поджарый мужчина – вылитый Аполлон, вокруг которого крутились молоденькие музы со скрипками и духовыми. И музыка с той стороны лилась беспрестанно, как журчащая река. Вейганд даже заслушался, притормозив у столика с закусками.
Здесь, в некогда полупустом зале, людей было больше всего, и гомон голосов окончательно образовывался в сплошной белый шум. Вейганд огляделся, выискивая в толпе знакомые лица.
Первым попался Фредерик. Он сидел на резном кресле в компании серьезного вида мужчин со сверкающими часами «Hublot» на запястьях и неустанно глушил шампанское. Бедные лакеи уже пытались обходить их стороной, чтобы успеть донести подносы хоть до кого-нибудь другого, но попытки эти всегда оборачивались провалом. Вейганд украдкой выдохнул. Вряд ли что-то способно будет отвлечь Фредерика от столь интересного занятия.