Вольфганг удивленно округлил глаза, так и замерев с дверной ручкой в ладони. Вейганд только безразлично пожал плечами и, достав из-под стола рюкзак, быстро сложил туда увитый проводами старенький ноутбук с графическим планшетом, стопку документов, пару свернутых друг в друга вещей из комода, странно бренчащую банку из-под чипсов и автограф Ройса.
А после, нацепив кепку, вышел из комнаты вперед новоявленного отца.
5
– Ты поедешь… так?
Вольфганг теперь выглядел совсем уж потешно в своем удивлении, и даже лощеный образ его ненадолго померк. Вейганд украдкой усмехнулся, зашнуровывая потрепанные кеды, и качнул головой.
Он взял все, что ему в действительности было важно, и не собирался за это оправдываться. Привычка тащить за собой все пожитки вплоть до старых школьных тетрадей, присущая обычно женщинам или чересчур инфантильным мужчинам, обошла его стороной еще при рождении, и Вейганд был этому несказанно рад. В самом деле, не засунет же он всю комнату в капсулу, чтобы не дай бог не потерять какую-нибудь безделушку.
Хотя, может, если бы ему было, что терять…
Праздное. Ничего здесь не было ему дорого. И уж тем более не было незаменимым. Особенно теперь, когда в отцы ему записался человек со швейцарскими часами.
– Неплохо же, – снова усмехнулся Вейганд, оглядывая себя в потрескавшемся зеркале над разваливающейся обувной полкой.
Футболка новая, рюкзак выстиран, хаори без пятен, шорты даже не мятые, а кепка прикрывает отросшие корни. Выбивались только кеды, но Вейганд надеялся это поправить уже по приезде.
– Нам придется заехать в магазин, – с какой-то безнадегой в голосе проговорил Вольфганг, приглаживая прошитые серебряной сединой виски.
Вейганд ничего не ответил, пожимая плечами. Раз уж ему на старости лет хочется поиграться в куклы, то ладно, потерпит. Может, даже повеселится, когда его поведут в отдел с пижонскими костюмами. Вейганд такое никогда не носил, хотя и считал, что неплохо будет заиметь один.
– С мамой попрощаться не хочешь?
– С ке… А, с Реей. – Вейганд, выныривая из раздумий, смешливо отмахнулся. – Не, больно надо.
Вольфганг в неловкости кивнул и снова стал крутить кольцо. Его, пожалуй, смущали сумбур и скорость всего происходящего. Наверняка он надеялся на трогательную и до зубовного скрежета приторную сцену встречи, на беседу за чашкой чая и совместный просмотр альбомов, на слезливые прощания и долгие уговоры остаться. Или что там обычно в семьях делают? Вейганд не особо разбирался, потому что из семьи у него был разве что паук на балконе. Да и то его недавно съел собрат побольше.
Ему было плевать, с кем и когда уезжать. Его даже радовала возможность сорваться прямо сейчас, без занудных сборов, чтобы поскорей отмахнуться от этой части своей жизни. Так же он бы собирался и в училище.
– Идем?
Вейганд махнул в сторону двери. Он выглядел так, точно собрался за хлебом, а не в другую страну на черт пойми какой срок. И все же это его ни капли не смущало. Все, что мог отыскать он в себе помимо удавьего спокойствия, скрывалось за таким количеством замков, что не поддавалось определению. Только крохотная иголка стыда и боли колола где-то промеж ребер, но Вейганд предпочитал ее не замечать. Он к ней давно привык – два года ежедневного присутствия сделало иголку эту обыкновенной рутиной.
На крошечной лестничной площадке курили трое – Мегера, Тисифона и Алекто. В самом деле, конечно, их звали иначе, но эти имена подходили им много больше. Вейганд, никогда с ними не заговаривавший, прозвал их так, потому что каждый раз, стоило Гансу с Реей начать ругаться, за стенкой слышалась настолько мощная музыка, что сотрясался весь дом. На громкий телевизор отвечали стуком по трубам, а выволочка за шумные пьянки аукалась разбитым окном на балконе.
Его милые богини отмщения, так часто воздающие Рее тем, чем хотел, но не в силах был ответить Вейганд, лишь противно скалились гнилыми зубами в ответ на деланно приветливую улыбку и продолжили дымить. Вольфганг прижал ладонь к лицу и постарался поскорей спуститься по лестнице, попеременно оглядываясь. Вейганд вытолкал его из опротивевшей квартиры так споро и нагло, что он даже не успел попрощаться с Реей.
Снизу послышался угрожающий лай. Бесхозный блохастый Цербер постарался ухватить Вольфганга за штанину, капая на пыльный бетонный пол мутно-серой слюной. Он всегда так делал, когда кому-то удумывалось проникнуть к выходу, так что Вейганд благоразумно бросил ему запрятанную за щель в проломленной стене галету и быстро скользнул наружу.