– Она чуть меня не побила, когда я нашел фотки, – задумчиво сказал Вейганд в пустоту. – Впервые в жизни так разозлилась. Раньше просто молча уходила, а тут кричать начала и вытолкнула меня из комнаты.
Он не стал говорить, что тогда в их жизни уже был Ганс, потому что что-то подсказывало – Вольфгангу это не понравится. Может, он даже станет чувствовать себя еще более виноватым. Вейганд недельной давности счел бы это забавным и надавил на мозоль, но сегодняшний, помнящий разговор в комнате, прогулку по Ливерпулю и футбольный матч, не стал.
– Черт с ней. – Вольфганг погладил его по голове и привлек за плечи, точно бы хотел обнять. Вейганд не сопротивлялся. – Может, раньше она и была хорошей, но сейчас не заслуживает даже упоминания. Хотя про концерт я бы тебе рассказал… В то время еще умели делать музыку – одно удовольствие было слушать. Я сейчас!..
– Ладно, – со смешном прервал Вейганд, выныривая из-под его отцовского крыла, – я пойду, пока ты не начал еще что-нибудь вспоминать. Не очень хочется узнать, под какую из песен меня зачали, знаешь ли.
– Под «Krone der Schöpfung».
Вольфганг заливисто рассмеялся, когда он сквозь толпу бросил на него осуждающий взгляд, но тут же снова сделался суровой глыбой, чтобы подошедшая к нему супружеская пара не задавала лишних вопросов.
Этот разговор помог взбодриться. Страх отхлынул и теперь нетерпеливо метался где-то у солнечного сплетения, дожидаясь часа, когда снова сможет вогнать свои острые когти в сердце. Вейганд шагал в столовую, чтобы оценить масштаб местного столпотворения.
Людей здесь было не меньше, чем в вестибюле, и все же большинство курсировало между зимним садом и залом, восторгаясь то цветами, то закусками. Ход в галерею был практически пуст, если не считать компанию толстяков, не выдержавших пытки танцами. Они сидели чуть поодаль от двери, неустанно вытирали текущий со лба пот и переговаривались о чем-то своем противными, похожими на свинячье повизгивание голосами.
Вейганд окинул их критическим взглядом и успокоился. Они выглядели как те, кто при первой же опасности потеряет любой самоконтроль, а потому переживать было не о чем – в сторону галереи и не посмотрят.
На обратном пути он едва не снес Эмили. Та беседовала с какой-то элегантной женщиной и выглядела натянутой, словно гитарная струна. Вейганд споро перед всеми извинился, но его тут же словили за руку и представили незнакомке. Как друга семьи. Немного оскорбительно, но не в такой ситуации.
– Занимательный наряд, – бегло его осмотрев, задумчиво произнесла женщина, представившаяся Вивьен. – Необычный выбор для такого возраста и времени.
– Это работа Эмили, – поспешил сообщить Вейганд. – От идеи до изделия – все ее.
Эмили смущенно потупилась, но тут же принялась в подробностях обсуждать процесс с Вивьен. Вейганд для приличия постоял манекеном и изредка поддакивал, когда случалось обратиться к нему. По технической части он уже практически ничего не помнил с тех уроков в Дортмунде, так что разговор о строчках и швейных машинках для него был сродни тарабарщине.
Франциска он отыскал у выхода в сад. Он стоял у постамента с бюстами и по–шпионски переговаривался с раздающим напитки Слепым – глядя на гостей, а не на него. Вейганд расплылся в хитрой ухмылке и уже хотел подойти, как поперек дороги ему вырулил Освин. Слепой тут же напружинился и побелел, а после лишь угрюмо кивнул, когда Освин что-то проговорил ему на ухо.
Вейганд замер у арочного прохода, в недоумении глядя на то, как Слепой нервно ищет, куда пристроить поднос. Франциск рядом, кажется, понял не больше, и брови его совсем по-детски изломились, когда Слепой окончательно исчез в стороне рабочей лестницы.
Все это время беседующий с кем-то Освин споро распрощался и зашагал к коридорам. Вейганд поспешил следом.
Вместе свернули они в дальний проход, тот, что через библиотеку, но Вейганду пришлось задержаться буквально на пару мгновений, чтобы извиниться перед женщиной, чья нога пала жертвой его спешки. А после, когда он вышел в жилой корпус, коридор его был девственно пуст.